Получалось что-то странное, честное слово. Обычно все чудесницкие и прочие способности передаются от матери к ребенку. Ну или от отца, зависит от мощи и рода. А тут… Неужто от мужа перешло?

— Ритуал бракосочетания, — занудно проговорил Дивислав, словно решил уподобиться своему старшему брату. — Кощеи — завидные женихи вообще-то, душа моя. ЧАСТЬ наших сил переходит вторым половинкам. Просто выдержать могут не все. Но, как видишь, тьма тебе уже не страшна.

Задать следующий вопрос, с какого ему захотелось погеройствовать, я не успела. Как и обдумать сказанное. Потому что раздался странный звенящий звук из коридора, и вдруг повеяло холодом.

Напрягшись, я сделала шаг к супругу. Он тут же взял меня за руку и крепко сжал.

Так или иначе, к нам кто-то приближался. Шаги тяжёлые, звон как эхом от каменных стен отлетает и… будто шепот какой-то. Кто и что говорит — не разобрать.

За решеткой появилась сотканная из серебра фигура. Стало еще холоднее. Я даже позавидовала Дивиславу, который стоял с таким видом, будто вообще ничего не чувствовал.

Сквозь туманную пелену сложно было что-то разобрать. Но мне почему-то показалось, что это женщина. Вот только старая или молодая — не понять. Лица совсем не разглядеть. На груди вот будто множество жемчужных ожерелий, а запястья украшены широкими серебряными браслетами. И руки! Руки видно-то. Длинные пальцы, изящные ладони, кожа белая-белая, нереально гладкая. А потому и кажется неживой, нечеловеческой.

Закралось нехорошее подозрение, что эти руки ничего хорошего на своём веку не сделали.

— Так вот какие вы, нарушители покоя моего, — сказала она голосом, подобным звону хрустальных колокольчиков. Только вот колокольчиков, которые звенят в печальное время и никогда не знали весёлых песен.

Удалось рассмотреть белоснежные косы, перевитые серебряными лентами, спускающиеся почти до пола. Даже платье сейчас можно разглядеть — ткани такой никогда видеть не приходилось. Тонкая, невесомая, будто созданная из горного тумана, по которой скользят перламутрово-белые ручейки. Усыпанный драгоценностями пояс, самоцветные ожерелья на груди. Высокая двурогая кика, украшенная жемчугом.

— Звучит очень громко, только вот мы тут не по своей воле оказались, — спокойно ответил Дивислав. Он тоже рассматривал прибывшую с интересом, однако, кажется, совсем не с таким, как я. Ибо обычно так глядят на то, что когда-то мельком видели. Ну, или хотя бы много раз слышали.

Порыв ледяного ветра заставил поёжиться. При этом одежды и волосы незнакомки так и не шевельнулись. Стоит, как ледяная скала. И лица не разглядеть, туманом серебристым скрыто, будто вуалью.

— Лжёшь — сквозь туман вдруг на миг показалась холодная и жестокая улыбка, — ведь лжёшь же, красный молодец.

— Но я… — нахмурился Дивислав.

Решетка задрожала, покрылась коркой льда. Незнакомка хищно прищурилась, кажется, туманная вуаль наполовину исчезла.

— Неважно. Здесь вы и останетесь. Навсегда. Ибо слишком много путаетесь под ногами.

С этими словами она вскинула руки. Блеснула ослепительно-белая молния, кольцом взявшая её запястья. Тут же мои ноги заледенели, стало невозможно сделать и шагу. Опустив взгляд, с ужасом обнаружила, что ступни в сапогах из резного льда. Увиденному верить не получалось, но скорость, с которой немели конечности, не давала возможности посчитать ледяные сапожки видением.

— А ей идёт, — расхохоталась эта зараза. — Ну, я пошла, счастливо оставаться!

Как она ушла, я уже не смотрела. Куда больше занимали собственные ступни. И не только. И пусть Дивислав кинулся ко мне, кощеевы силы сразу не помогут. Чутьё подсказывало, что нужно что-то делать самой.

Делать неожиданно не хотелось. Зато куда больше тянуло хлюпнуть носом и, наверное, разрыдаться. Хм, что это со мной такое?

Разозлившись на собственное малодушие, мысленно собрала все чудесницкие силы и направила их к ногам. Алые искры вспыхнули, рассыпались горящими шариками по полу темницы.

— Ай! — Дивислав отдёрнул руку и зашипел. — Обжигает же!

Хотелось сказать что-то едкое, но вдруг кольнула обида. То есть обо мне он не думает, а ему горячо. Да я его…

— Вы тут решили ночевать, что ли? — раздался до одури знакомый голос.

Резко повернув голову, я встретилась взглядом со светло-серыми глазами Темнозара. И даже на некоторое время позабыла о собственных горестях. Старший братец Дивислава стоял возле решетки, сложив руки на груди. Смотрел свысока и явно не собирался помогать. Из чего я сделала вывод, что Темнозар как-то не очень высокого мнения о женщинах.

Так, собраться. Надо собраться.

— А если вдвоём и одновременно, то у вас получится куда лучше, — занудно уточнил Темнозар. — Это же совсем не сложно, почти как делать детей.

Мы одновременно посмотрели на него.

— Ну… будете же, — хмыкнул он. — Когда-нибудь.

Внизу раздалось шипение, и я с удивлением поняла, что один сапожок потерял прежний вид и обзавёлся дырками.

— Направь всю силу сюда, — спокойно велел Дивислав. — А я пущу свою. Эта вредина права.

Снова собрав всю волю, я направила силу в нужное русло. И тут же ступни обожгло, и с губ сорвался вскрик. Успела разглядеть, что кисти Дивислава окутало алым светом с прожилками черных искр.