Но потом… Счаста нашла какой-то тёмный ритуал. Уговорила кого-то в Ушбани пойти вместе с ней к горе. Что там было — неизвестно. Только после этого Счаста исчезла и больше не появлялась в Ушбани, а вот семья хранителей начала погибать. И вроде бы ничего странного… один заболел в осеннюю пору да слёг, второй грибами отравился, третья под лёд на реке провалилась. Осталась одна Зирьяна. Но после гибели своих родичей она потеряла большую часть сил и стала сама не своя. Защищать Ушбань пыталась, только мало что выходило.

А Ткачиха тем временем вошла в силушку, начала творить нехорошие дела.

Когда Горыныч сделал небольшую паузу, позволив обдумать услышанное, я заодно осмотрелась. Довольно скучный коридор уже закончился. Периодически встречались затянутые льдом ходы. Слишком уныло и пусто. Кажется, кроме самой зловредной Ткачихи тут никого и нет.

— Здесь всё так, — шепнул мне на ухо Лель, уже не обращая внимания на не слишком довольного Дивислава. — Ощущение, что гора — просто место для заключения. Сколько мы тут не бродили — ничего не отыскали. Заклятие сильное очень. После бегства Темнозара Ткачиха отыскала слабое место и сделала так, что и не выбраться.

— А как вы столько времени протянули? — шепотом спросила я.

— Еду нам приносили её слуги. Знаешь, такие огромные волки, которые… не совсем волки. В них она превращала души мужчин, погибших под серпами её жнецов. И вообще…

— И вообще мужская сила мне нравится больше женской, — прошептал кто-то за спиной.

Я вздрогнула и резко обернулась. Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, стояла Ткачиха. Довольно ухмылялась и смотрела ледяными прозрачно-голубыми глазами. Лицо… будто у древней старухи, губы узкие, нос крючком, прямо как у злой ворожки. Тело вот красивое, наряд богатый. Волосы как у молодой девицы. Живущей на краю леса. Только в этот раз головного убора нет. И косы немного растрёпаны. Неужто торопилась куда?

Дивислав сильно сжал моё запястье, дёрнул за себя, становясь между мной и Ткачихой.

— Мило, — сказала она, осмотрев его с ног до головы. — Знаешь, ты не хуже своего старшего брата. А теперь у меня вас двое. Сколько же времени я ждала вас. Кощеева кровь наконец-то даст долгожданную мощь и отвяжет от этого проклятого места!

Какая-то плохая и неправильная сказка. И почему Темнозар так странно на неё смотрит? Впрочем, Дивислав тоже. Я медленно начала закипать, думая, куда культурно послать обнаглевшую Ткачиху.

И тут она посмотрела на Горыныча:

— Спасибо, брат мой, что привёл их сюда.

Золото слепило глаза. Сияло ярко, не давало смотреть спокойно и прямо. Мне, привыкшему к полумраку змеиных покоев, это не слишком нравилось. Но Доля крепко держала меня за руку и вела за собой. Позади, весьма мерзко посмеиваясь, брела Недоля. Вот, честное слово, сколь хороша одна сестра, столь же печальна вторая!

— Он нас ждет, — бросила через плечо Доля, останавливаясь у дверей из золотистого дерева.

Коснулась длинными пальцами ручки в виде головы медведя, тут же раздался звериный рык, а потом — металлический звон.

— Свои-свои, — Недоля искривила в ухмылке тонкие губы, — впускай уж.

Дверь бесшумно отворилась. Я только успел заметить, как полыхнули рубиновым светом медвежьи глаза.

Мы вошли. Эхе-хе, а кузница Богатыря-Солнца — это вам не человеческие и не змеиные. В могучих руках огромный молот как игрушка детская, на ярмарке купленная. Пламя полыхает жарко, мигом пот начинает течь по лбу, а одежда липнет к телу. Искры вспыхивают такие, что вмиг превратишься в горстку пепла. И помощники у него под стать — озорные, неугомонные, из огня и горячего воздуха рождённые. На них только глянешь — тут же позабудешь про тьму и зиму.

— Ну-ну, проходите, коль явились, — раздался зычный голос Богатыря-Солнца. И тут же удар молота сотряс всю кузницу.

Я почтительно склонился:

— Здрав будь, солнце ясное. Да не померкнут твои лучи, да не угаснет жар огня…

— Ну, полно, — добродушно расхохотался он. — Ты на то и Змеиный царь, чтобы словами сладкими да ядовитыми разум окутывать.

— Тут не было яда! — возмутился я.

Богатырь-Солнце появился прямо перед нами. Могуч, широкоплеч. С бронзовым торсом, в кожаном переднике. И вроде наряд под стать простому кузнецу, только пылают небесным огнем ясные очи, а улыбка ослепляет.

Про лучи я сказал не зря. В ночное время, когда на небо взбирается Луна-серебряница, Богатырь-Солнце уходит в небесную кузницу, чтобы сковать новые золотые лучи, что будут потом освещать землю целый день.

— Ладно, не серчай, — отмахнулся Богатырь-Солнце, посмотрел сияющими глазами на Долю. — Рассказывай, светлая моя, что приключилось?

Разговор много времени не занял. Доля говорила быстро и складно. Сестра её только стояла рядом, хмыкала, кривила губы и пожимала плечами.

Впрочем, к концу разговора Богатырь-Солнце тоже нахмурился. Опустился на роскошный кованый стул, задумчиво посмотрел на свой молот. Повисла тишина. Даже огненные помощники замерли, чуя, что не стоит нарушать тишину.