– Спускаемся? – спросила Мари, но ответ был перебит телефонной трелью.

– Да, - ответил на звонок старик. – Что?! … Сейчас буду. Так, ребята, спускайтесь без меня, я к Шоне.

– Что-то случилось? – встревожилась Мари. – Он что-то сегодня не в духе. Я поговорить хотела, но отец даже в каюту не пустил.

– Не бери в голову, дочка. Хосс, не жди, встретимся на месте.

Перекинувшись парой беспокойных фраз после выходки Каната, народ и я в том же числе начал занимать места. Для спуска пассажиров использовалась маленькая платформа с десятком сидений и прозрачным герметическим колпаком, защищавшим пассажиров от перепадов давления.

– Блин!

– Что? – спросило хором несколько голосов.

– Я карту забыл.

– Возвращаться плохая примета, - сказала Ясмин. – Давай я тебе одолжу.

– Я не верю в приметы.

– Тогда бегом! – рявкнула Мари. – Не заставляй нас ждать.

– А мы и не будем ждать, - сказал Хосс, занявший место за пультом управления платформой. – У меня важное дело внизу. Догонит. В крайнем случае с Канатом спустится. – Повинуясь его приказам, прозрачные створки колпака захлопнулись, перекрывая дорогу пассажирам на случай, если кто-нибудь еще захочет остаться.

Как и полагалось, вместо своей комнаты я понесся в кабинет Каната, на ходу снимая ментальный блок и морщась от холода соприкосновения с чужим сознанием.

– Ты не внизу, - констатировал кукловод. – Зачем впустил меня?

– Канат у капитана, команда внизу.

Я подбежал к нужной двери и дернул ручку. Дверь конечно же была открытой.

– Ты либо очень везучий сукин сын, - комментировал Кукловод, - либо Канат на старости стал беспечен.

Сердце предательски кольнуло иглой страха, но не думаю, что эта эмоция пробилась сквозь поднятые щиты. На всякий случай я поддал раздражения. Уж эту эмоцию я могу оправдать в любой ситуации.

– Заткнись и не мешай.

Прикрыв дверь, я сразу же полез в бар и начал шарить там рукой по заученному алгоритму. Секунд тридцать ничего не находилось, даже кукловод начал нервничать и тогда я начал выставлять бутылки на стол. Одна, вторая, третья… Алкоголь старик любил, и коллекция у него собралась знатная. Наконец мне в руки попала вычурная глиняная бутылочка. Ее я тоже быстро переставил на стол, но тут же замер, сказав так, чтобы услышал мой незримый собеседник.

– Стоп!

– Что?

– Она слишком легкая. – Встряхнув бутылку и убедившись, что там ничего не плещется, я вытащил пробку и перевернул ее горлышком вниз. – Ни капли. Зачем держать в баре пустую бутылку? – спросил я кукловода.

– Осмотри ее внимательней, - приказал он мне, но внутренние часы говорили, что некогда уже бутылки осматривать, поэтому мазнув по ней взглядом, я обратил внимание на пробку и тут же обнаружил шов. – Открывай! – не удержался кукловод.

Конечно же там обнаружился юэсбишный штекер флэшки. Меня просто-таки захлестнули чужие эмоции удовлетворения. Немного отстранившись и бросив флешку на стол, я быстро перекидал бутылки обратно в бар. Этот перезвон должен был стать сигналом для Каната. Завершив уборку, я громко захлопнул створки бара, схватил флешку левой и сделал три шага к двери, уже протянул правую к ручке, но дверь открылась сама.

– Твою мать! – от всей души выругался кукловод. – И тут же добавил еще пару крепких фраз на других языках.

Канат идеально играл роль удивленного хозяина. Даже те щелочки, через которые он смотрел на мир – стали походить на нормальные глаза. Медленно скользнув по мне взглядом, он задержался на левой руке, в которой я держал флешку-пробку, а потом рванул ворот пиджака, чтобы достать пистолет. За долю секунды отработанным движением я выхватил нож, сделал шаг вперед и всадил клинок в солнечное сплетение, лишь самую малость сместившись до правого подреберья. Я почувствовал, как острие ножа проскрежетало по укрепленной костяной пластине и уткнулось в специально приготовленную выемку, липкая жидкость попала на пальцы, но я старался не смотреть вниз, чтобы не заметить лишнего. Канат судорожно схватил меня за ворот куртки и со вселенской мукой в глазах начал заваливаться на спину. Я бросил нож и втянул тело в кабинет. Кровь на моих руках получилась эффектной, но еще лучше вышло пятно на светлом пиджаке.

Кукловод в моей голове вопил от паники, раздавая приказы на незнакомом языке. Я же как робот осмотрел одежду, убедился, что испачкана только правая рука, кинул флешку в карман, подхватил нож и, закрыв дверь кабинета, пошел в уборную. Чисто ради издевательства над кукловодом я подставил руку с клинком под струю воды и стал наблюдать, как порозовевшая вода скрывается в сливном отверстии. Я упивался его паникой, пока наконец не дошло, что будь урод чуть менее взвинчен, он бы заметил, как подозрительно мало крови на лезвии. Быстро протерев оружие и руку бумажными полотенцами, я поспешил на выход, но уже за вторым поворотом, как чертик из табакерки выскочил Альвар.

– Черт, малой, не пугай так! – Я едва не подскочил. Хотя нет, вру, подскочил от неожиданности, только невысоко.

– Дядя Ник, не спускайтесь в полис, - затараторил паренек.

– Что?

– Нельзя вам в полис! – почти что закричал мальчишка. – Что-то плохое случится. Я знаю.

– Извини малой, но будет хуже, если я останусь.

Альвар на минуту замер с открытым ртом, а потом захлопнул, так что я даже лязг зубов услышал.

– Извините, такую возможность я не рассматривал, - озадачено сказал малой. – Хм… Да… Хм… Думаю, лучше вам самому решить.