– Сейчас. Я обязательно отвезу Хариту, - с волнением сказал Фабиан.

– Она у причала, - сказал Ферроль, с надеждой пожимая Фабиану руку.

Фабиан бросился в темноту. Он бежал по хорошо знакомым ему дорожкам, не успевая увёртываться от веток, хлещущих по лицу.

На причале горел одинокий фонарь, вокруг которого облаком кружились мошкара и ночные мотыльки.

Харита с Крессом сидели на скамье. Кресс сидел согнувшись, опустив лицо.

Харита радостно бросилась навстречу Фабиану.

– Как хорошо, что ты здесь! Мне так сейчас нужна твоя помощь, - воскликнула она.

Фабиан крепко поцеловал её и, промолвив "сейчас", бросился отвязывать лодку.

Свежий ветер, развесивший неводом тучи, наполнил парус, и они быстро пересекали пролив.

Харита рассказала о празднике. Фабиан слушал нахмурившись, опустив взгляд.

– Тщеславие присуще многим людям, в том числе жителям нашего городка. Они гордятся часто бесполезными, бестолковыми вещами, иногда совершают бестолковые поступки, которые губят их жизнь. Это тщеславие, пустозвонство страшно, потому что передаётся и детям. Они растут покинутыми, предоставленные влиянию улицы и особенно таким, как этот Рекастер, растут самоуверенными, презирают искусства и науку.

– И, увы, это так прилипчиво, - сказала Харита, кивая.
– И гибельно...

Они пересекали тёмную воду, в которой колебались месяц и звёзды, как вдруг далеко лопнул воздушный взрыв, рассыпавшийся искристыми звёздами. Взлетела ракета, разрезая ночное небо.

– Это отец! Какая красота!
– воскликнула Харита.

***

Ферроль прибыл в форт спустя час. Запустив последнюю ракету, он не вернулся на общее пиршество, тем более его труд был оплачен.

Он терпеть не мог общества пьяных людей, а ситуация на празднике к тому времени не была благоприятной.

Он сразу же пошёл к дому одиноко живущего Вильсона, бывшего матроса, который давно ушёл с праздника.

– Что-то недоброе затевается, гарпун им всем в глотку, - говорил старый моряк Ферролю, когда они плыли в мерцающем ночном море.
– Там, где появляется этот акулий выкормыш Рекастер, хорошего не жди! Да и Ватек мне в последнее время не нравится. Ты правильно сделал, что ушёл...

– Я своё отработал, - сказал Ферроль, - а смотреть на пьяные рожи мне противно. Мне за это деньги не платят (на этой фразе Вильсон захохотал). Даже на празднике в Лимасе этого не было.

– Ну, о чём говорить, гарпун им в глотку! Праздник в Лимасе был культурный и благородный. А здесь группа перепившихся мозгляков! Не принимаю я этого. Раньше такого не было. Я помню времена без этих твоих салютов, но благопристойные и весёлые. Бывало сам герцог заезжал... А теперь... Перепились, как свиньи! Привечаем уродов, гарпун им в пасть!

Они пристали у форта, и Ферроль попрощался с Вильсоном.

На небе ярко горели созвездия, подрагивая в чернильной космической тьме.

Во дворе форта пылал костёр, за которым сидели в ожидании Ферроля Харита с Фабианом, Генри Вансульт с Дамьеной и приехавший к ним вечером Флетчер. Перебравший лишнего Кресс крепко спал в комнате Ферроля.

Сначала Фабиан был молчалив и как бы сторонился Генри, но непосредственность, дружелюбие и добрый юмор молодого охотника расположили его к нему, а Дамьена казалась художнику простой и доброй. С Флетчером Фабиан был немного знаком.

После прибытия Ферроля, который с удовольствием присел у огонька, все стали говорить об отдыхе.

В связи с тем, что до дома Вансультов и Дамьены добираться было достаточно далеко, Флетчер пригласил их переночевать в его имении.

Так и решили. Флетчер запряг лошадь, и повозка тронулась, увозя Генри и Дамьену.

Фабиан тоже собрался ехать, но Ферроль предложил художнику заночевать у них в крепости.

Фабиан покачал головой.

– Я, прежде всего, переживаю за мать. Она будет волноваться, у неё слабое сердце, - промолвил художник, поблагодарив за приглашение.
– Тем более ночь ясная, а плыть мне недолго.

Когда они вышли с Харитой на берег, девушка поцеловала Фабиана на прощание. Под серебряным светом звёзд они увидели тёмную точку вдали, которая постепенно приближалась.

– Постойте, подождите, - послышался голос.
– Важное сообщение!

– Вильсон, это вы?
– спросил удивлённо Фабиан.
– Вы вернулись?

– Что-то случилось?
– встревоженно спросила Харита.

– Случилось, гарпун им в глотку, - проворчал старый моряк.
– Только я пристал к берегу, как мне принёс мальчишка записку. Знаете, от кого? От Гревса! Слушайте, вас собираются брать на абордаж!

– Гревс был на празднике, я видела, - сказала Харита.

– Он собирался ночевать в доме Ватека. И кое-что узнал опасного для вас, - сказал моряк.
– Пойдёмте к свету.