– Я рада, что решила заняться в Министерстве именно проблемами домашних эльфов. Рада, что спустя столько времени они, наконец, могут быть свободными, не дожидаясь, когда хозяин даст им что-то из одежды, а могут просто уйти и поступить на работу к другому хозяину. И нисколько не жалею, что потратила столько времени на изучение их истории, разработку законов, защищающих их от насилия и жестокости. Даже несмотря на постоянный скепсис и брюзжание некоторых.
– выдала на одном дыхании Гермиона и отвернулась в сторону волнующегося моря.

Гарри заметил, как она пытается украдкой смахнуть набежавшие слёзы. «Так вот какова возможная причина их напряжённых отношений. Видимо, Рон её и по этому поводу не гнушается изводить!» - с негодованием подумал он.

– Ты молодец, Гермиона.
– Гарри придвинулся к ней ближе и приобнял за плечи.
– Думаю, Добби тобой бы гордился. Помнишь, как он тебя любил? Я так уж точно горжусь, можешь не сомневаться.

– Спасибо.
– Гермиона повернула своё лицо к нему — её глаза блестели.
– Иногда мне очень не хватает поддержки и обыкновенного человеческого понимания. Неужели это так много: всего пара ободряющих слов вместо порицания?

– Ну, Рон всегда был таким излишне вспыльчивым. Но он ведь, как правило, быстро отходит.

– Да, но его слова очень больно ранят. И потом, мне бывает трудно забыть то, что он наговорил пять минут назад. Знаешь, Гарри, думаю я могу поговорить с тобой об этом. Я так давно ни с кем не беседовала по душам. Могу ведь?

– Конечно, можешь, мы ведь друзья.

Гермиона ненадолго зажмурилась, словно желая сосредоточиться на своих мыслях, после чего, открыв глаза и устремив их в одну точку, начала свою исповедь:

– Должна тебе сказать, что всё получилось не совсем так, как я думала. Мне мечталось, что после гибели Волан-де-Морта мы все заживём дружно и счастливо. Что мы с Роном поженимся, у нас появятся дети. А получилось так, что он дни напролёт пропадает в магазине, объясняя это тем, что, во-первых, Джорджу необходима моральная поддержка после потери Фреда, а, во-вторых, ему, Рону, элементарно нравится там работать, ведь благодаря «Волшебным вредилкам» у него появились деньги, при чём в таком количестве, о котором раньше он мог только мечтать! Мне очень жаль Фреда, но Джордж — взрослый мужчина и, думаю, вполне может справиться со своей болью, тем более, что прошло уже порядочно времени с тех самых пор. А Рон попрекает меня, что я недостаточно внимательна к миссис Уизли, и требует, чтобы мы почаще наведывались в Нору, в то время как я очень скучаю по своим родителям, которым он не сильно симпатизирует. И ему, кажется, не нравится моя деятельность в Министерстве.
– Гермиона сделала паузу, чтобы перевести дух. Гарри сидел и внимательно слушал.
– То есть нет: ему не нравится, что я вообще работаю, а не сижу дома, как миссис Уизли. Но ведь я хочу сделать что-то полезное и важное для нашего магического общества. При этом, неужели я плохая хозяйка? Дома всегда порядок, есть еда; все вечера я провожу только с ним, уделяя максимум внимания, ну, или рядом, занимаясь своими делами. Ох, Гарри, всё как-то не так!
– закончив говорить, она спрятала лицо в свои ладони.

Гарри вспомнил о Джинни, которую он не видел вот уже несколько месяцев, и подумал о том, что был бы счастлив, если бы она проводила с ним вечера, возвращаясь с работы домой, как Гермиона. Он не был против того, чтобы Джинни работала, но в данном случае он, кажется, впервые задался вопросом: а не явилась ли для неё работа в Хогвартсе поводом уехать от всех, в том числе, и от него? Также как и работа на «Холихедских Гарпий». Тогда получается, что их разлука целиком и полностью является абсолютно осознанным решением Джинни. Но почему? Неужели она его разлюбила? И любила ли когда-нибудь вообще по-настоящему?

Он вновь посмотрел на Гермиону, которая уже отняла руки от лица и глядела на него страдальческим взглядом.

– Да, Гермиона, всё вышло несколько иначе, чем мы думали когда-то. Но, наверно, такова жизнь: не всегда всё выходит по-нашему, и необходимо принимать обстоятельства такими, какие они есть.

– И что же делать?
– спросила она в надежде, что он даст ей ключ к разрешению проблем.

– Жить.
– ответил Гарри с улыбкой. И, вновь взглянув на её несчастное лицо, вдруг с нежностью прижал к себе.
– Вот сейчас, например, ты рядом, и мне очень хорошо, несмотря на то, что привели меня сюда грустные воспоминания о прошлом. А что будет дальше: время покажет.

Гермиона уткнулась носом ему в плечо и закрыла глаза. Ей вдруг стало так спокойно, словно она выпила исцеляющее лекарство от всех бед и тревог. Гарри, чувствуя тоже самое, стал слегка покачивать её в своих объятьях, время от времени бросая взгляд на камень, под которым покоился домовик Добби, одним из первых среди собратьев ставший свободным эльфом.

***

– Знаешь, Флёр, мне это не нравится.
– задумчиво проговорил Билл, наблюдая в окно за парой, сидевшей в обнимку у могилы домовика.

– О чём ты, дорогой?
– Флёр, только уложившая спать малышку Шарлотту, спустилась из детской и, неслышно подкравшись к мужу, заглянула ему через плечо.
– О, не переживай, Гарри с Гермионой старые друзья. И они очень любили этого Добби, вот и грустят вместе о нём — что тут такого?

– Может быть, ты права, однако, по-моему, Рон ведёт себя в последнее время странно. Думаю, я должен с ним поговорить.

– Как считаешь нужным, милый. Но если тебя так тревожат эти двое, то, - Флёр отошла от окна и направилась к входной двери. Открыв её, она ступила на порог и крикнула: - Гермиона, не могла бы ты помочь на кухне? Я хочу напечь круассаны к чаю!