Сидевшие бок о бок разом встрепенулись. Гарри разжал свои объятья, а Гермиона, проверив, не осталось ли слёз на щеках, повернулась к коттеджу и ответила с улыбкой:

– Конечно, с удовольствием, уже иду!
– И бросив прощальный взгляд на Гарри, встала и направилась помогать Флёр.

Когда до его ушей долетел звук закрывшейся двери, Гарри поудобнее устроился на том же месте, где был. Ему хотелось как следует подумать над тем, что он услышал из уст Гермионы, а также поразмышлять над собственной неудавшейся личной жизнью.

2

Этой ночью Гарри спал крепко и без сновидений — сказалась благоприятная смена обстановки. Шум моря убаюкивал, словно колыбельная ласковой матери, которую ему так и не пришлось ни разу услышать в детстве, а если Лили ему и пела когда-то, вряд ли он мог это помнить в силу слишком раннего возраста.

Когда он проснулся, в окно пробивались лучи рассветного солнца, смешивающиеся с голубизной чистого неба. Гарри посмотрел на часы — стрелки показывали восемь утра — довольно рано для воскресного пробуждения. Но он чувствовал себя выспавшимся, поэтому поднялся с постели и оделся. Одновременно чистя зубы и бросая взгляды в окно, где успокоившееся море напоминало огромных размеров синее зеркало, Гарри принял решение пойти прогуляться, пока остальные не проснулись к завтраку.

Выскользнув из своей комнаты, которую ему любезно предоставили Билл и Флёр, он, стараясь не скрипеть ступенями, спустился на первый этаж и вышел в сад. Нос приятно защекотало от близости морской воды, и Гарри с наслаждением стал вдыхать этот ни с чем не сравнимый запах, спускаясь к берегу по пологому песчанику. Оказавшись рядом с водой, он не спеша пошёл около лениво набегающих волн, слушая то приближающиеся, то отдаляющиеся крики чаек, иногда натыкаясь на отмели с лужицами, наполненными зелёными водорослями, ракушками и тиной.

Вскоре ему на пути попался большой плоский камень, отделяемый от морской воды короткой полоской суши. Гарри, поравнявшись с ним, присел, подставив лицо солнцу и лёгкому, едва уловимому ветру. Он закрыл глаза. Ему было настолько хорошо в это утро, что не хотелось ни о чём думать, а просто наслаждаться. Однако спустя какое-то время на его лицо упала тень: кто-то загородил ему солнце. Гарри открыл глаза и, посмотрев против света, увидел прямо перед собой женскую фигуру. На миг ему померещилась Джинни, но, конечно, он обознался. Перед ним стояла Гермиона в своём синем сарафане, бывшем на ней в его День рождения, державшая в руках какую-то небольшую ношу. Ворвавшиеся воспоминания о Джинни вызвали у Гарри досаду, которая немедленно отразилась на лице.

– Доброе утро, Гарри. Я проснулась и постучалась к тебе, но ты не открыл, и подумала, что ты ещё спишь. Но, вернувшись к себе, увидела в окно твою фигуру, идущую по берегу, и решила присоединиться.
– Тут Гермиона заметила хмурое выражение Гарри.
– Но если ты хочешь побыть один — я могу уйти.

– Нет, что ты, я рад тебе.
– ответил он, морщась. Гермиона сдвинулась со своего места, и яркое солнце вновь ослепило его.

– Я захватила с собой термос с кофе и круассаны.
– она указала на свои руки, в которых Гарри разглядел небольшую металлическую ёмкость, а также бумажный пакет.
– Подумала, что можно устроить завтрак на свежем воздухе.

– Тогда, иди сюда.
– Гарри немного отодвинулся и похлопал правой рукой по тёплому камню.

Гермиона подошла и присела рядом. Она протянула ему термос, и Гарри, открутив широкую крышку, налил в неё дымящийся кофе. Сама она, тем временем, положила на колени свой свёрток и аккуратно развернула его. Запах моря смешался с ароматом кофе и свежей выпечки. Гарри понял, что и вправду голоден, поэтому с удовольствием принял из рук Гермионы воздушный круассан, и они, наблюдая за немногочисленными барашками, стали поглощать свой нехитрый завтрак.

Когда с трапезой было покончено, Гермиона положила на песок рядом с камнем опустевший пакет и термос.

– Может, прогуляемся?
– предложила она.

– С удовольствием.

Взглянув на него, Гермиона просияла счастливой улыбкой, а затем, наспех сбросив свои босоножки и оставив их здесь же — у импровизированной скамьи — побежала к воде. Подойдя к ней, она встала на влажный песок в ожидании, когда неспешная волна подкрадётся к ней.

– Вода замечательная! Такая прохладная!
– воскликнула она весело. А затем пошла вдоль берега, забавно шлёпая по мелководью.

Он рассматривал её так, словно видел впервые в жизни — каким-то новым, одновременно удивлённым и изучающим взглядом пока она, пройдя значительное расстояние, не обернулась и не посмотрела на него вопросительно. Тогда Гарри, повоевав немного со шнурками, стянул с себя кроссовки, и закатав джинсы, встал с камня и последовал за ней.

Вода и впрямь была очень приятной. Приближаясь к улыбающейся Гермионе, он вновь ощутил то странное чувство, которое у него возникло на Дне рождения в доме друзей: словно что-то мягкое и тёплое обволакивает его, накрывает с головой, влечёт за собой куда-то вдаль, в неведомые просторы, где непременно будет хорошо и спокойно.