— Глупенькая! — Никита вырулил с переулка на шоссе. — Столько лет прошло.

— Ты не сказал, кто я такая? — с неожиданной серьезностью спросила Саша.

— Нет.

— Ник, — она опустила взгляд, — не говори, ладно? Раньше я не сильно ей нравилась. — Она провела пальчиком по окну. — Можно мы познакомимся заново? Нет, если она, конечно, вспомнит…

Саша задумалась.

— Ничего не скажу, — пообещал Никита. — Мало ли на свете Саш.

— А как ты меня представил?

— Своей девушкой.

Она приложила ладошки к губам, а Никита довольно усмехнулся. Растаяла.

Мама ждала их на другом конце города у накрытого, как для праздника, стола. На белоснежной, в цвет Сашиного платья, накрахмаленной скатерти высились тарелки с разносолами, салатами, как экзотическими типа курицы с ананасами, так и с привычным Никите «Оливье», которое у мамы получалось просто божественным. Бутылочка шампанского стояла на краешке стола, запечатанная и запотевшая, недавно вытащенная из холодильника. Это алкоголь для дам, специально для находящегося за рулем Никиты мама выставила компот собственного приготовления. Короче, к встрече подготовилась — будь здоров.

Саша застыла в проходе, когда увидела всё это великолепие, играющее хрустальными бликами при свете электрической люстры.

Мама кинулась к Никите, зацеловала его в обе щеки, и, наконец, обратила внимание на Сашу. Глянула придирчиво. О да, так умеет только мама: посмотреть на человека так, будто он — товар в магазине, причем уцененный и не очень-то качественный. Но Саша, к удивлению, взгляд выдержала и представила, улыбнувшись:

— Александра.

— Анастасия.

— Анастасия Федоровна, — поправил Никита.

Мама надула губы. В последнее время она окончательно заделалась кокеткой, и нельзя сказать, что Никите такая перемена нравилась. Мать — на то и мать, чтоб всегда быть женственной, взрослой и строгой, а не девочкой с косичками. Но ладно, после развода ей тяжело, можно и понять…

Когда отец ушел из семьи, мама с ума сходила. Первые недели наведывалась к Никите ежедневно и требовала внимания. Потом уехала на юга, отдохнула и внезапно осознала, что она ещё очень даже ничего. С тех пор она красилась ярко, хохотала в голос, ежедневно обустраивала свою жизнь, впрочем, когда дело касалась Никиты — становилась любящей мамой, способной приготовить целый стол яств.

Они расселись по своим местам, причем злодейка-мать специально рассадила Сашу и Никиту по разные стороны стола, а сама уселась в центре. Скрестила руки в замок и посмотрела загадочно:

— Как давно вы вместе?

— Кажется, целую жизнь, — опередил Сашу Никита.

— Всё так плохо? — притворно ужаснулась мама.

Саша залилась краской, становясь похожей на себя маленькую, ту нескладную девчонку с пучком волос и наивными глазищами в половину лица.

— Мам! — одернул Никита. — Прекращай!

— Извините-извините. Не стесняйтесь, кушайте.

Саша на еду не налегала, положила ради приличия всего понемножку, а вот оголодавший от холостяцкой жизни Никита ел жадно и много. Уплетал за обе щеки. Мама пока молчала, но наверняка продумывала миллион каверзных вопросов.

— Очень вкусно, — отозвалась эхом Саша.

Мама по-королевски важно кивнула.

— Сашенька, а ты готовишь?

— Немного, если честно. — Саша ковырнула вилкой помидор. — Не успеваю.

— Что же мешает юной леди заняться кулинарией?

Всё, мама начала глумиться! Никита глянул на соперниц. Уже пора вмешиваться или пока это обычный женский разговор?

— Учеба и работа.

— Кем же ты работаешь? Продавец-консультант или кем нынче подрабатывают студентки?

— У меня свой бизнес. — Саша выдержала новый взгляд, из-под изогнутой брови, и ответила своим взглядом, становящимся более жестким, лидерским. В ней проснулась бизнес-леди. — Занимаюсь с подругой продажей женской одежды. Кстати, у нас есть последняя коллекция этой фирмы и могу сказать, что дизайнеры отлично скомбинировали сочные расцветки и классические фасоны. Если хотите, я как-нибудь покажу каталог. Там есть вещички, которые сложно отыскать в магазинах.

И указала на голубенькую кофточку в рюшках, в которую была одета мама Никиты. Опа, третий мамин взгляд — заинтересованный.

Никите это начинало не нравиться. Враждующая с Сашей мама — это плохо, но в качестве её подружки — ещё хуже. Он поерзал на стуле, враз ставшим неудобным и жестким, и попробовал сменить тему:

— Мам, отменный «Оливье»!

Но мать вовсю увлеклась общением с Сашей. Спрашивала про родителей и учебу, про идею бизнеса, хвалила и одобрительно хмыкнула. В общем, вела себя крайне необычно. Никите оставалось лишь молча жевать и сохранять хоть какую-то иллюзию контроля. Саша отвечала вскользь, о юности не рассказывала, о их отношениях — тем более.