— От какой продажи?..

— Скорейшей! Незачем медлить, документы можно оформить в два счета.

— Мам, но я не собираюсь продавать бабушкину квартиру.

Тогда ещё я не понимала всей глубины эгоцентризма этой женщины и думала, что мы просто не нашли общий язык. Да какой там язык! Мама слышать меня не желала, перебивая на полуслове. Жаловалась на то, как тяжко Вадику живется в десятиметровой комнатушке, ему бы свою студийку, пусть и маленькую, пусть и на окраине. А я всё пыталась что-то объяснить про бабушку, про память, про то, что не хочу в комуналку.

Уехала я спустя час «гостеприимной» беседы и больше приглашена не была. И вот теперь я тут, вжимающая голову в плечи и ожидающая худшего.

С тех пор мама сменила одни новомодные картины другими, перекрасила коридор из розового в персиковый, поставила шкаф с зеркальными стенами — но в целом обстановка та же, совершенно не дружелюбная, лишенная малейшего уюта. Чужая.

Мама надрывно заявляет:

— Вадика избили!

— Как?! — я охаю.

— Тебе лучше знать, — она заходится в рыданиях, грозящих перерасти в полноценную истерику. — Это же ты…

— Что я?

— Всё ты!

— Я избила Вадика?

Не решаюсь даже стянуть сапоги или верхнюю одежду, хотя в куртке жарко так, что вспотела спина. И голова кружится от страха. Неужели он пострадал из-за меня...

Мама качается из стороны в сторону как маятник и подвывает.

— Ты — заказчица! Ты должна нам за физический и моральный ущерб!

— Чего?..

— Он всего-то пошутил, мой маленький мальчик, а ты натравила своих бандюганов! Если бы не его просьба, я бы уже позвонила в полицию.

Тут я начинаю понимать, что меня позвали с какой-то не совсем очевидной целью. Откуда у меня бандюганы? И нет, Никита здесь точно ни при чем — зачем ему бить братца, к которому я не испытываю совсем никаких чувств?

Вразумительного ответа я не получаю и, стащив-таки обувь, стучусь в комнату Вадика.

— Нет! — отрезает он из-за двери. — Свали!

— Открой!

— Пошла вон!

Я дергаю за ручку, и дверь поддается. Влетаю в спальню и… Передо мной чудесная спаленка, некогда отремонтированная для любимца мамы и папа. Обои в машинках и самолетиках, на правой стене развешены три сиротливые грамоты, меж которыми наклеены самодельные открытки с поздравлениями. На каждой без исключения большими буками «Сыночку от мамы!» В этой спальне много детских вещей, даже кровать кажется маловата долговязому Вадику. А на потолке расклеены вырезанные из золотистой бумаги звезды. Не знаю, почему, но мне хочется рыдать.

Хозяин сидит, уставившись в огромный компьютерный монитор. На экране мелькают кадры какого-то сериала, и гнусавый одноголосный перевод забивается в уши. Вадик нарочно отворачивается от меня, едва я появляюсь на пороге. И да, на лице у него синяк, а нижняя губа рассечена. В комнату забегает мама, которая с поразительным упорством пытается выпихнуть меня наружу. Дергает за рукав, ревет, требует убраться, иначе… да-да, она вызовет полицию.

— Объясните же, что происходит!

Вадик машет рукой.

— Я хотел пошутить, а ты, гадина, шуток не понимаешь.

— Как пошутить?! О чем ты?

— Твой сайт! Мама сказала, что ты мне отказала, я попросил друга, ну он и пришел ко мне взламывать. Мы чуть-чуть прикольнулись, но не всерьез же. А сегодня меня отловили какие-то бугаи и передали привет от твоей фирмы бабских вещичек.

— Ты заказала родного брата! — заканчивает мама, вновь норовя преградить мне путь к любимому сыночку.

Картинка складывается, и я захожусь в гневе. Так это он сломал наш сайт?! И, наверное, он же удалил клиентскую базу? Или нет, база не относится к сайту?.. В любом случае, я окончательно дезориентирована. Почему брат так поступил? Из-за какого-то отказа?

Да какой он мне брат? Никто! И мать — никто! Мать даже сильнее никто, чем Вадик, потому что она должна была быть самой родной.

— Ты легко отделался, — ледяным тоном заявляю я, подходя к брату — маму я оттолкнула к стене. — Вторая такая шуточка, и тебе переломают все кости.

Пальцы касаются его лица, а ногти впиваются в подбородок. Вадик перехватывает мою руку, но во мне просыпается небывалая мощь. Я рычу как тигрица и вырываюсь. Выбегаю в прихожую, где без сожаления скидываю одну из картин со стены. Как же меня бесит этот идеальный пасторальный пейзаж в лучах солнца! По коридору разлетаются стекла.

— Я пожалуюсь в полицию! Если бы твой отец видел тебя…

Это мать, в которой внезапно проснулась нравоучительница.

— Да хоть президенту пиши, мне начхать. И прекрати стращать меня отцом, которого у меня никогда не было. Ты какого имеешь в виду? Который бросил тебя с младенцем на руках или который сдох?

Воспоминания, которым я не придавала значения в детстве, ломятся в черепную коробку. Вот бабушка просит у мамы денег на костюм для занятий — а та отказывает, ссылаясь на авитаминоз у Вадика. В детстве я думала: «Правильно, нельзя, чтобы мой брат болел». А теперь понимаю, какую корыстную дрянь судьба дала мне в родительницы. Когда я сама грипповала, и бабушке не хватало на антибиотики — мама не дала ни копейки сверху. Я лечись народными средствами.