– В любом турецком заведении вас поймут, даже если вы заговорите на суахили, - ответила она с легким кавказским акцентом.
– Вы вообще можете не открывать рот. Цифры, слава Аллаху, во всем мире одинаковые. С вас шесть двадцать пять.

– Я, собственно, не это хотел спросить...
– искательно улыбнулся Алик, протягивая деньги.

– Разумеется, вы хотели спросить, что я делаю сегодня вечером, - усмехнулась девушка.
– Вот вернетесь в свой Саратов, там и будете к кассиршам клеиться. Проходите, молодой человек, за вами уже очередь выстроилась.

Алик оглянулся, за ним никого не было. Он снова открыл рот, но в этот момент из кухни раздался властный окрик волосатого толстяка:

– Ашхен, бурая гель!*

Девушка захлопнула кассу и нехотя слезла с высокого стула. Требовательный зов повторился.

– Бен гидиёрум, Дамир!** - сердито откликнулась кас-

сирша.

– Мне нужно с вами поговорить, - бросил ей вслед Алик.

Ашхен удивленно остановилась. Официантка в коро-ткой юбке перестала вытирать стол и подняла закутанную в хиджаб голову.

– Кто вы?

Из кухонной двери показалась всклокоченная голова. Глаза толстяка вываливались из орбит на покрасневшем от ярости лице.

– Мне нужно сказать вам что-то важное. Приходите на набережную после работы, - быстро проговорил Алик.

– Кабук гель, тембель!*** - проревел толстяк.

Ашхен пожала плечами и поспешила на зов.

К вечеру туман сгустился. Алик, отчаявшись дождать- ся Ашхен, ходил взад-вперед по набережной, пытаясь сос-

________________________________

* - Ашхен, иди сюда! (турецк.)

** - Я иду, Дамир! (турецк.)

*** - Иди скорей, лентяйка! (турецк.)

тавить сколько-нибудь реальный план дальнейших действий.

Зазвонил телефон. В трубке послышался начальствен-ный голос Милы:

– Ты уже разобрался с Ашхен?

– А как же. Как только она меня увидела, то сразу сняла штаны и вручила мне увеличительное стекло в оправе из слоновой кости.

– Мне не до шуток. Эти блинщицы хреновы, видите ли, не желают передо мной раздеваться. Готовы тебе голышом позировать, лишь бы мне досадить.

– А Загеру?

– Ты спятил? Это же их дядька-воспитатель. Ты лучше заканчивай скорее с Ашхен и двигай обратно. А мы пока в Рейхенау прокатимся...

Ответить Алик не успел. Перед ним из темноты выро-сли две мужские фигуры.

– Что тебе надо?
– узколицый чернявый парень крепко схватил Алика за отворот куртки.- Говори скорей, если не

хочешь в косяк попасть.

– Какой косяк?
– ошеломленно спросил Алик.
– Я прос-то хотел с Ашхен поговорить. Статью пишу про танцеваль-ный ансамбль...

– Ты кого тут разводишь, придурок? Какая, на хер, статья? Колись, падла, тебя Энвер прислал?

– Какой Энвер?

– Тот самый. Который в Мюльхайме пекарню держит. Можешь ему передать, что Дамир свои точки на правом берегу не отдаст.

– Послушайте, я не знаю никакого Энвера. Я приехал из Москвы...

Чернявый без замаха дважды саданул Алика кулаком в живот. Алик, ловя ртом воздух, согнулся и получил новый удар крепкой ладонью по шее, после чего привалился спиной к каменному парапету и сполз на асфальт набережной. Чернявый пнул его в промежность, замахнулся снова, но напарник - бородатый крепыш -поднял руку:

– Онунла етерли!*

Фигуры исчезли так же быстро, как и появились.

Придя в себя, Алик увидел склонившуюся над ним Ашхен. Ее корпусная фигура в коротком двубортном пальто была туго перетянута в талии.

– Что они с вами сделали?

– То, о чем вы их просили, - Алик, полулежа на асфальте, растирал шею.

– Я ни о чем их не просила! Это Зарема, официантка, подслушала... Вам больно?
– Ашхен уставила на молодого человека черные, как маслины, глаза, полные непритвор-ного сочувствия.

– Терпимо, - пробормотал Алик.

– Можете подняться?

– Попробую...

Алик попытался встать и застонал от боли, держась за пах.

– Сволочи, сволочи...
– бормотала Ашхен, помогая Али-

ку подняться, - какие же они сволочи...

– Послушайте, - Алик, сгорбившись, облокотился на па-рапет, - вы можете поймать машину? Мне нужно в отель "Людвиг".

Девушка метнулась к краю дороги и, приподнявшись на цыпочки, энергично замахала рукой. Затормозило такси. Ашхен с помощью водителя загрузила Алика на заднее сиденье.