– Россбоденштрассе, тридцать два, отель "Бергхайм". Ну, с богом. Авось на этой задастой Астрид наши мучения и закончатся.

Гостиница оказалась добротным, крытым черепицей двухэтажным зданием с мансардой. На другой стороне улицы высилась кирха из потемневшего кирпича, увенчан-ная флюгером, изображающим святую Катарину.

Сверху послышался мелодичный перезвон, после чего над деревней поплыли мерные удары главного колокола. В утреннем солнце весело блестела красная медь купола коло-кольни. Ветерок доносил запах припорошенных снегом альпийских лугов.

Загребский потянул на себя гостиничную дверь. Коло-кольный звон стих, и в наступившей тишине послышались шаги.

– А вот и хоббиты, миледи!

Из кирхи, держа наотлет шляпы с орлиными перьями,

выходили степенные альпийские крестьяне в долгополых пиджаках и до блеска начищенных сапогах. Один за другим они неторопливо пересекали улицу и поднимались на крыльцо гостиницы. Не делая ни малейшей попытки пропустить вперед чужаков, они по очереди проходили в дверь, которую придерживал Загребский. Каждый из них пристально рассматривал пришельцев, словно пытаясь навеки запомнить их лица.

Мила и Загребский вошли последними и сразу же оказались в столовой. Аборигены уже сидели по сторонам длинного елового стола - очевидно, здесь каждый знал свое место. Они повесили пиджаки на спинки массивных стульев и остались в белых рубашках и расшитых малино-вых жилетах. За стойкой перетирал стаканы худощавый молодой человек в белом переднике. Его лоб и щеки украшали рубцы от некогда бушевавших угрей. Он смущенно улыбнулся вошедшим и жестом пригласил их присесть за угловой столик.

От невидимого толчка распахнулись легкие створки, и из кухни выдвинулась статная молодая дама в чепце и широком кринолине. В каждой руке она держала по шесть стеклянных кружек с пенными шапками - целое пивное море.

Хозяйка поставила перед каждым гостем по кружке пива и повернулась к Загребскому.

– Боже мой, херр Загер, ты ли это?
– сказала она на-распев.

– Конечно я, Асти, кто же еще!

– Я так и подумала, когда увидела твой капустный драндулет. Невероятно, что он до сих пор на ходу.

– Не оскорбляй моего верного Россинанта, Асти. Лучше скажи, зачем ты вырядилась, как в восемнадцатом веке. В швейцарской деревне так давно уже не одеваются.

– Много ты понимаешь в швейцарской деревне. Мест-ным мужикам это нравится как раз потому, что ихние жены больше такого не носят. Каждый из вас в душе мечтает напялить на свою бабу что-то старомодное, чтобы на нее другие кобели меньше зарились. Вот и ты - глянь, во что свою обрядил.

– Я не его женщина, - покраснела Мила.

– Это деловая партнерша, - пояснил Загребский.

– Я так и подумала, - кивнула Астрид.
– Туристам и их деловым партнершам тоже нравится, когда вокруг сплошной балаган, и все ходят, как ряженые медведи. А главное, мне с моими прелестями именно в кринолине удобнее всего. Хотя есть и еще одна причинка.

– Какая причинка?

– Увидишь, если на обед останешься. Так каким же ветром тебя занесло?

– Я же говорю - по делу. Мы с Милой продаем женское белье. По образцам.

– Ооо, это вы в правильное место попали с таким товаром, - засмеялась Астрид.
– Здесь бабы полученный в приданое сундук с исподним за всю жизнь сносить не успевают - дочерям передают. Так что очередь к вам в этих местах явно стоять не будет.

Между тем гости в малиновых жилетах одновременно сделали по глотку пива и разом поставили кружки на стол.

Заслышав стук кружек, Астрид подхватилась и, колы-хая огромным задом, засеменила к стойке. Молодой человек достал с полки бутылку сливовой водки и наполнил высокие, с тонкой талией рюмки. Хозяйка, свистя крино-лином, обошла с подносом стол и расставила рюмки.

– Угости деловую партнершу сливовицей, - Астрид по-ставила две стопки перед торговцами бельем.
– Так и быть, первую бесплатно. В честь старого знакомства.

Загребский коротко выдохнул и вышвырнул в горло содержимое рюмки. Мила сделала глоток, и у нее мгно-венно перехватило дыхание. Она закашлялась, из глаз по-лились слезы.

– Мой валлис неплох, как я погляжу, - расплылась в улыбке Астрид.
– Вместе с этим, - она кивнула в сторону стойки, - из остатков прошлогодней сливы перегоняли.

Юный бармен несмело осклабился.

– Правда, помощник из него неважный - все норовит под юбку залезть. Неугомонный, как кролик...

Хозяйка засмеялась каким-то особенным придушен-ным смехом. Молодой человек густо покраснел и принялся

усиленно перетирать и без того чистые бокалы.

Малиновые жилеты, как по команде, осушили рюмки и синхронно покачали головами. Астрид заспешила в кухню. Через несколько минут она выкатила столик с дымящимися тарелками. Ее выпяченный необъятный зад, обрамленный колоколом кринолина затмевал льющийся из окна и без того неяркий зимний свет.