– Ты уверена, что у тебя есть белье ее размера?
– с тревогой спросил Загребский.

Мила неуверенно пожала плечами.

Тем временем Астрид расставила на столе тарелки с айсбайном. На каждой из них, блестя румяной шкуркой, лежала запеченная свиная рулька с торчащей косточкой, похожая на маленькую гаубицу. Сбоку высилась горка кислой капусты и поджаренного на смальце картофеля. Каждая из салютующих с тарелок косточек была обращена к правой руке едока, и все они располагались на столе строго параллельно, под одним и тем же углом. Порядок казался идеальным, тем не менее один из гостей смотрел на хозяйку с вопросительным ужасом. Астрид спохватилась и развернула его тарелку на пол-оборота.

– Давно бы так, - пробурчал владелец неверно сориен-тированной порции.

– Тебе, Лукас, надо обязательно быть не таким как все, - ехидно заметил его сосед, поглаживая пышные, как у пожарного, усы.
– Оставался бы левшой у себя дома, а в приличном обществе мог бы и правой поесть - не отсохла бы.

– Горбатого могила исправит, - рассудительно добавил сидящий напротив седобровый костистый крестьянин.
– Но и Асти хороша. Покойный Гюнтер за сорок лет ни разу Лукасу неправильно тарелку не поставил.

– Порядка не стало, когда он на иностранке женился, - едко заключил Лукас.

– Зато она придумала рулетку, - возразил усатый.
– Такого больше нет нигде во всем кантоне. Везде только в карты играют...

– Житья не стало из-за этих иностранцев, - запальчиво перебил его румяный старичок, косясь в сторону лже-коммивояжеров.
– Так и шастают по батюшке-Рейну сверху донизу.

– Не горячись, Тео, - примиряюще сказал седобровый.
– Теперь порядка все равно нигде нет. Удивляюсь, как еще до сих пор коровы доятся и куры несутся.

Мила ловила на себе неодобрительные взгляды.

– О чем они говорят?

– О нас с тобой, конечно, - вздохнул Загребский.
– Чу-жаки - любимая тема крестьян всего мира. У них в центре мироздания находится собственная деревня, а все, что вокруг - это враждебное окружение...

– Вы обедать-то будете? - Астрид, шурша оборками,

собирала посуду.

– Нам бы по делу поговорить.

– Я все равно занята, пока они едят. К тому же, один айсбайн остался, хоть и подгорелый сбоку...

– Ты его небось для кролика своего прыщавого припа-сла, - прозорливо заметил Загребский.

– Обойдется жареной колбаской, - махнула расшитым рукавом Астрид.
– А то разжиреет, как ты, и будет уже не кролик, а боров. Ты партнершу свою деловую хоть раз в неделю ублажаешь?

Загребский ожидая бурной реакции Милы, нервно приподнялся на стуле, но та лишь кротко промолвила:

– Херр Загребский - мужчина что надо, не сомневай-тесь. Как увидит меня в "Андромахе", сразу в сексуального маньяка превращается. Правда, Schnucki*?

Загребский неуверенно кивнул.

– Что еще за "Андромаха"?
– подозрительно спросила Астрид.

– Новейший итальянский бельевой бренд. Создан не для анорексичек подиумных, а для реальных женщин, вроде нас с вами. Там такие прошвы и кружева - любого мужчину с ума сведут...

– У вас все равно размера моего нет, - вздохнула Астрид.

– Найдется, - убежденно сказала Мила.
– У нас есть об-________________________________

*Schnucki - дорогой (нем.)

разцы на резинках с крючками сбоку. Надо только приме-рить.

– Все равно я ничего не куплю, - упрямо покачала го-ловой Астрид.
– Я сама панталоны шью. Из старых скатер-тей.

– Если вам подойдет, получите комплект бесплатно. Я только фото сделаю.

– Еще чего!
– возмутилась Астрид.
– Не хватало мне еще из-за пары трусов голой фотографироваться.

– Лица не будет видно. Только ваши великолепные бед-ра в нашем замечательном белье. Мы выпускаем специаль-

ный каталог с фотографиями моделей размера плюс. И вы помимо бесплатного белья получите гонорар...

– Ладно, я подумаю. Мне пора десерт подавать. И к ру-летке готовиться.

– Какой рулетке?

– Увидите...

Астрид устремилась в кухню и вскоре вернулась с кру-

глым ежевичным тортом. К каждому куску торта полагалась рюмка вишневой водки - кирша.

– Где же мой айсбайн?
– спросил Загребский, когда хозяйка закончила сервировать десерт для малиновых жи-летов.

– Прости, Загер, - Астрид сконфуженно потупила взор.
– Пока мы тут про белье трепались, этот кролик его схрум-кал. Одна косточка беленькая осталась. Прибила бы гаде-ныша. Кирша хотите?