– Это... Действительно важно для вас?

– Несомненно; я ведь вступаю в новую эпоху своей жизни... Знаешь, милочка, женщины - они такие женщины... Когда-то, во время войны, разрухи, потери документов, я... Даже умудрилась уменьшить себе возраст... Так, немного: всего лишь лет не пятьдесят. Об этом даже Неназываемый не знает. И... знаешь, этого мне было достаточно, чтобы действительно стать моложе, душой и телом. А сейчас... Сейчас мне нужно просто стать... иной. Навсегда.

– Это... Совсем не обязательно, - шепнула Фанни.

Милица, неожиданно и порывисто, крепко её обняла.

– Прощай, мой хороший! Извини за все эти вопросы, высказанные и не высказанные... Прощай, маленькая моя!

– Почему именно прощай?

– У меня есть предчувствие, что я вас теперь увижу весьма не скоро... Тебя и его. Он, как всегда, играет в свои страшные игры, а ты... Ты поедешь за ним.

– Но, даже если так... Мы же ещё встретимся?

– Он не первый раз пропадает на моей памяти... И обычно исчезновения длятся, в среднем, лет двадцать... Это - такой срок, за который... Мы становимся иными людьми. Настолько иными, что приходится как бы знакомиться заново. Часто, говорят, мы даже физически меняемся: иным становится цвет глаз, волос, черты лица, походка... Ты, наверное, уже понимаешь, что у нас всё не как у людей... Внутреннее меняет наше внешнее, а не наоборот. Впрочем, потому... Мы не стареем. Мы просто не даем себе состариться внутренне... Даже, если имеем морщины, живот, - мы тогда боремся со старостью тела, и преодолеваем её.

– Не знаю, внутренняя ли это работа. Или - просто какое-то чудо. До сих пор не знаю, - заметила Фанни.

Небольшую дверцу Фанни открыла, когда осталась уже одна в этом тихом дворике. Далее, миновав тесную прихожую, она пошла по темному коридору, и вышла на свет, к небольшой комнатке. Её встретил и приветствовал пожилой человек, которого Милица предупредила о приходе Фанни. Он был одет в рабочую одежду и держал в руках старинный механизм - и, казалось, никак не мог с ним расстаться. Он представился:

– Я - Павел... Фанни, вы не могли бы подождать немного? Я скоро закончу. Посидите пока немного, выпейте чаю, - предложил он.

Фанни осмотрела комнату. В которой не только на полках, но и на креслах, на столике - везде были книги или старые журналы. А также, какие-то ящики со всякими старинными предметами, значками, коробочками и механизмами.

Заварив чай, Павел присел за тот же стол, за которым сидела Фанни. Лампа, что стояла на столе, теперь ярко освещала то, что и ранее было у музейного работника в руках.

– Это... Часовой механизм, сработанный самим Кулибиным. Случайно попал ко мне в руки, и я пытаюсь с ним разобраться. Мне осталось совсем немного, и...

Он не договорил, потому что уткнулся в лежащий на столе журнал, пожелтевший от времени, прочел несколько фраз, и перелистнул страницу. Через некоторое время, на которое он полностью углубился в чтение, он снова перелистнул страницу, и сказал с сожалением:

– Жаль... Еще немного, и... Далее текст оборван. В этом недостаток старых журналов. Хорошо, что я всегда несколько дел выполняю, одновременно: иначе так сильно расстроился бы...

Положив часовой механизм на стол, он взял лупу, какой-то инструмент, и закрутил в механизме пружинку. Потом он еще куда-то нажал, что-то закрутил - и там, внутри, что-то щелкнуло, и вскоре раздалось ритмичное тиканье.

– Получилось!
– радостно, по-ребячески, вскрикнул Павел. Потом потянулся за кружкой чая.

Фанни тоже отхлебнула из своей кружки. Чай оказался крепким и несладким, но Павел предложил ещё и пряники.

Выпив кружку чая, он, наконец, встал и предложил:

– Ну что? Готовы? Тогда, пойдемте.

И повел Фанни какими-то коридорами; потом по винтовой лестнице они спустились в подвал.

Там пахло плесенью, старым деревом, патиной металла; Павел осветил их путь небольшим фонариком.

– Здесь, в этом подземном ходу, давно ничья нога не ступала, - сказал он.- Может быть, даже столетия.

Фанни споткнулась о что-то, наверное, о спинку кресла; под ногами много чего валялось.

– Осторожно, - сказал Павел, придержав её под локоть.

После груды строительного и бытового мусора, что попадался под ноги первое время, далее в подземном проходе не было ничего; лишь каменная кладка стен и голая земля под ногами. Стены были целы; нигде ничего не осыпалось. Но, когда, наконец, последовала лестница наверх, Фанни вздохнула с облегчением.

В музее Набокова, наверх она выбралась одна: Павел отправился в обратный путь. В коридоре её встретила маленькая, сухонькая старушка, которая совершенно не удивилась появлению здесь Фанни в такие вечерние часы, когда музей давно уже не работал, а внешняя входная дверь была закрыта. Старушка была, скорее всего, вахтершей.

– Следуйте за мной, - сказала она Фанни.

Они прошли сложными ходами запутанных служебных помещений и оказались перед старинной дверью. Работница музея открыла эту дверь ключом и сказала: