– Я не собираюсь привечать гнилое семя! Пусть валит сама на все четыре ветра!

Бараг. Вот же собака, мало, наверное, получил, раз пасть раззявил. Вслух, разумеется, Шайн этого не сказал, ограничился спокойным вопросом.

– Что ты имеешь против моей гостьи?

– Твоей? Гостьи?
– с усмешкой прорычал верзила.
– А где твой дом, чтобы гостей водить? Уж точно не здесь! И посмотри на уши и зубы своей подружки. Ее мать якшалась с эльфами, а это позор всему степному народу! Я готов терпеть тебя, человек, но не эту тварь!

Орки загудели, большинство - одобрительно. Кто-то выкрикнул:

– Полукровка!

Альберт вздохнул. Кочевники ненавидели детей леса куда сильнее, чем людей. Дело в том, что имперские рыцари сражались относительно честно, исповедуя очень похожий на орочий культ достоинства и силы. Эльфы же предпочитали партизанские тактики. Атака конных лучников на спящий лагерь под покровом ночи - один из любимых приемов остроухих. К тому же эльфы не брезговали убивать стариков и детей, считая абсолютно всех зеленокожих опасными.

И если отношения между Империей и Степью за двести лет более-менее наладились, то лесному народу это не грозило никогда. Неудивительно, что кочевники испытывали такую ярость именно к полукровкам. Они считали детей эльфов и орчих величайшим надругательством над народом Степи - куда более страшным и отвратительным, чем убийство.

– Вождь сказал свое слово!
– напомнил Шайн.

– И я не осмелюсь ему противиться. Но доброго отношения эта тварь не дождется. Еды и ночлега ей никто здесь не даст! Так ведь, братья?!

– Не так!
– сквозь общий гул прорвался рассерженный голос Тарши.

Охотница вышла из толпы и встала напротив бывшего мужчины.

– Ты просто зол на Альберта за поражение! Так ведут себя дети, а не взрослые орки. Этой бедняге и так худо жить зная, чья в ней кровь.

– Маргит не жалуе..., - шепнула торговка, но Шайн шикнул на нее и приложил палец к губам.

– Если она гостья Вахула - она и моя гостья. Я с радостью разделю с ней свой шатер и пищу.

Бараг скрестил руки на груди и рассмеялся.

– И когда ты уже пустишь чужака под свою набедренную повязку? Будете плодить с ним веселых и удачливых людоорков. О, - верзила поднял палец вверх, - а лучше живите втроем. От тебя будут людоорки, а от твари - людоэльфоорки. Вот духи обрадуются такому многообразию!

Тарша зашипела и плюнула Барагу в лицо. По уровню оскорбления это чуть ниже публичного вызова на бой. Здоровяк дернулся, с морды мигом слетела вся насмешливость. Альберт превратился в пружину, кровь застучала в висках, левый безымянный палец нещадно кололо костяное кольцо. Если урод поднимет на Таршу лапу - даже Великая Орда не спасет его от смерти.

Но Бараг предпочел утереться и скрыться в толпе.

– Какой злой, - произнесла Маргит.
– Берегись его, Вахул.

– Да уж придется.

Альберту пришлось спать на улице - шкур для шатра он, увы, не добыл - лишь новые неприятности. Сперва человек и вовсе хотел не смыкать глаз до утра - опасался какой-нибудь подлости от Барага, но сразу двое знакомцев вызвались сторожить его сон. Стрела, лизнув бывшего слугу в лицо, легла рядом, подставив теплый мохнатый бок. Затухающий костер давала неплохой жар, пока Исмаил не принялся жрать угли, противно лязгая забралом.

– Зачем ты это делаешь?
– пробурчал Шайн, который и без того заснуть не мог.

– Холодно. Я становлюсь медленным и неповоротливым. Кстати, если принесешь дров - можно растопить в моем брюхе печку.

– Не понимаю. А как же плоть. Тебе не больно?

Рыцарь протяжно скрипнул, будто вздохнул.

– У меня нет плоти, Альберт. Она давным-давно сгнила.

– Но...

Исмаил поднял забрало, продемонстрировав полуистлевший подшлемник, обрамляющий черную пустоту.

– Шаманское проклятье заключило мою душу в эти латы, друг. Боюсь, мне придется до конца света маяться неприкаянным. Но в этом есть и свои плюсы. Жаль, тут нет толкового кузнеца, мне срочно требуется одна деталь на гульфик.

– Фу. Лучше скажи, как быть с Барагом?

– Убей его.

– Шутишь?

– Нет. Только не на дуэли - Горран запретил драки до смерти. Подстрой какую-нибудь пакость, позови на охоту и пусти стрелу в спину. Ой, орков же нельзя звать на охоту. Жалко, такой действенный способ. Сколько королей отправились на тот свет благодаря жажде пострелять в зверюшек, а?

– А иные способы есть?

– Разумеется нет. Странный ты какой-то дипломат, - Исмаил засунул в нагрудник целую головешку.
– Даже человек не простит тебе такого унижения, что уж говорить об орки. Убей его, сживи со свету, иначе это сделает он. Попомни мои слова.