Из дома вышел Рансу. Орчиха опиралась на его плечо и прыгала на одной ноге. Рану недавно перевязали - бинты были свежими, чистыми, без капли крови.

Высота заставы надежно скрывала спутников от людских глаз. Услышав, кто и по какому поводу явился на ночь глядя, эльф произнес:

– Надо уходить. Немедленно.

– Это понятно, - лязгнул рыцарь.
– Но куда?

– Вниз, к реке. Оттуда по течению на север.

– Я надеюсь, нам не придется карабкаться по отвесным скалам?

Рансу качнул головой.

– Я знаю несколько козьих тропок.

Прежде чем уйти, рыцарь и лекарь соорудили носилки из двух трофейных копий и мешка. Тарша сперва отказывалась (орчихе проявлять слабость? Да еще на глазах у человека и эльфов?), но Исмаил на полном серьезе предупредил, что оставит хромающую обузу на растерзание Моржу. Пришлось подавить гордость и подчиниться здравому смыслу.

Закинув за спины котомки с вещами, странники двинулись в путь под прикрытием сгустившихся сумерек. Даже Стреле приторочили меж лопаток мешок с едой, поэтому волчица то и дело пыталась стащить с горба вкусно пахнущую снедь.

Исмаил зачем-то спер у Куввы топор и спрятал внутри своего туловища. Теперь инструмент на ухабах и неровностях бился рукояткой по металлу и привлекал ненужное внимание. Но рыцарь наотрез отказался избавиться от топора.

Тропка начиналась неподалеку от дома Рансу. Пока спутники остановились перевести дух, целитель сбегал в избу и вернулся с большой кожаной сумкой. Внутри позвякивали склянки и шелестели мешочки с травами и снадобьями. Эльф разумно рассудил, что в долгом опасном походе лекарства не станут лишними.

Перед спуском Тарша предложила помолиться духам (ну или кто в кого верит). Исмаил сперва хотел накричать на глупую орчиху, но, посмотрев вниз, резко передумал и осенил себя божьим знаком. Скрипнули древки под немалым весом, затопали по камням сапоги и сабатоны.

Козья тропа представляла собой карниз шириной в полшага на отвесной скале. Она шла не прямо до самого подножья, а напоминала тот же серпантин, только сплющенный. А если точнее - шнуровку на корсете, у которого где-то потеряли один шнурок.

Судя по обилию черных засохших шариков, тропа недаром получила свое название. Но лучше уж идти по слою навоза, чем поскользнуться и рухнуть с высоты в три полета стрелы. Больше всего радовался Исмаил, его железные ботинки то и дело норовили соскочить и увлечь хозяина в черную бездну.

И это не красивое иносказание. Из-за быстро наступившей ночи путники на самом деле не видели дно, лишь слышали далекое журчание речки. Сандрия зажгла факел, но ситуацию это никак не изменило. Только Стрела чувствовала себя замечательно в ночи, первой спускаясь по тропе.

– Ну как ощущения?
– спросил Исмаил.

– Заткнись, а, - фыркнул эльф.
– Без тебя тошно.

– Да я так, подбодрить хотел. Между прочим, тебя никто с нами не звал. Мог бы оставаться в своей халупе и лечить «огурцов».

– Мне все равно надо домой. Поблагодарил бы, что согласился тебя сопровождать.

– Ой-ой, благородный паладин нашелся. И без тебя ушли бы.

– Хватит грызться как шакалы, - прошипела Тарша.
– Я не хочу свалиться вниз из-за того, что маленькие мальчики никак не могут выяснить, у кого багамон больше.

– Бага...что? Никогда не слышал такого слова. Впрочем, можешь не пояснять, догадался, что это. Кстати, Рансу, ты как-то тяжело дышишь. Отдохнуть не хочешь?

Эльф не стал упираться и строить из себя героя. Возраст не тот, как-никак.

– Хочу. Аккуратно кладем носилки на счет три. Раз, два...

Исмаил выпрямился и смахнул со лба несуществующий пот. Сильный ветер гудел в доспехе, и рыцарь явно наслаждался ночной свежестью. Да так увлекся, что не заметил края тропы, и с громким воем рухнул вниз. Летел он, правда, недолго - секунды две. Затем послышались шорох травы, грохотание камней и отчаянная брань.

– Добрались, - улыбнувшись, заметил эльф.

Луна скрывалась за горами, и темень стояла такая, что хоть глаз выколи. Реку нашли исключительно по звуку, решили обождать до утра на берегу. Костра разводить не стали - побоялись, что преследователи заметят. Пришлось довольствоваться холодной пищей и жаться друг в другу, чтобы не замерзнуть.

Не страдал от сырости и промозглого ветра только Исмаил. Он забрал факел и долго бродил меж камней, порой становясь крошечной огненной точкой вдали. Минут через тридцать сквозь шум воды прорезалось надрывное лязганье и шорох, будто нечто тяжелое тащили по мокрой гальке. Рыцарь непонятно зачем приволок огромное бревно. На берегах горных рек никогда не было недостатка плавника, но на растопку он не годился совершенно. Зачем же бревно понадобилось доспеху?