В груди Каэла что-то сжалось, едва он увидел на бумаге следы слез. Будь то в его силах, и он отправился бы направлять эльфов на путь истинный прямо сейчас - лишь бы не лились слезы из фиалковых глаз Энии... Но он не знал даже, что произошло в королевстве этого гордого и скрытного народа.

– Шар хотеть показать Каэлу вещи, который хозяина оставил! Моя знать, что хозяина сам их делать! Твоя мерять, не грустить!
– Пропищал, оторвав юношу от грустных мыслей, домовыдр.
– Моя вести!

Шар, изредка оглядываясь, словно опасаясь, что юноша исчезнет, побрёл к тайному входу в лабораторию. Буквально через одну минуту они миновали уже знакомую дверь, спустились по лестнице и оказались в практически пустом помещении. Отсюда исчезли бесчисленные клетки и стеллажи, пропали все бумаги, в одном Летису ведомом порядке разбросанные по лаборатории... Перед Каэлом предстали лишь голые стены и один-единственный стол, сиротливо расположившийся прямо в центре комнаты. На нем, предусмотрительно укутанное в непрозрачную ткань, что-то лежало.

– Это и есть то, что оставил учитель?

– Да, хозяина оставлять это. Говорить охранять, пока твоя не прийти. И не трогать совсем, да.

Каэл подошел к столу и, откинув ткань в сторону, взял первое, что попалось под руку. Массивный, выкованный из неизвестного юноше металла наплечник был легким, словно перышко, а пронизывающая его сила не оставляла сомнений - в руках Каэла находился артефакт. Второй наплечник, наручи, нагрудник, плащ, штаны, рубаха... Юноша перебирал все то, что оставил учитель и невольно содрогался от переполнявшей предметы незримой мощи. Эти артефакты не были обычным доспехом в том понимании этого слова, к которому привыкли обычные люди - от меча или стрелы они защищали не хуже простых лат, но не более. Главной же особенностью этой брони была способность защитить хозяина от куда более опасных атак - магических. Никто не застрахован от незаметного удара в спину, и в такие моменты доспех, способный принять на себя удар, придется как нельзя кстати.

Тем временем юноша уже закончил облачаться в обновку, - каждая деталь этой брони была подогнана под него идеально, - и, кивнув самому себе, коснулся нагрудной пластины. В ту же секунду доспех исчез, а на юноше материализовался совершенно иной комплект одежды, выполненный всё в тех же, преимущественно черных цветах. Помимо одежды, на груди парня появился размеренно пульсирующий, заточенный в золотую оправу аметист. Каэл еще несколько секунд сосредоточенно изучал второй облик своей новой одежды, после чего, тепло улыбнувшись, коснулся камня. Спустя мгновение броня вновь оказалась на нём, словно и не пропадала никуда.

– Хороший вещь, да? Моя раньше тоже делать хороший вещь. Много вещь, много хороший, да...
– Каэл резко обернулся к Шару. В его глазах стояло неподдельное удивление.

– Ты делал вещи? Раньше - это когда?

– Раньше - это до того, как моя стать Шар. Моя плоха помнить то время, но точно знать - Шар делать вещи раньше. Волшебные вещи.

– А... Шар, ты не помнишь, как тебя звали или кем ты был?
– Спросил Каэл, присев перед домовыдром на корточки.

– Моя не помнить. Моя помнить только смерть и рождение домовыдром, да.

Каэл еще не один час пытался узнать что-то еще о прежней жизни Шара, но - безуспешно. Он только-только начал восстанавливать свои воспоминания, но уже сам факт того, что он буквально получил вторую жизнь, пусть и не самую лучшую, поражал. Юноша всегда считал, что даровать жизнь способны только боги.

– Шар, будь так любезен, собери на кухне что-нибудь из еды, что не пропадет в дороге. И вытащи из тайника мои деньги.

– Твоя уходить?

– Да, я отправлюсь на восток. Там и к землям эльфов поближе, и школы есть, в которых, быть может, к Ураганам относятся не как к политическим инструментам.
– Каэл повернулся к выходу из опустошенной лаборатории.
– Летис всегда говорил мне, что сидя на одном месте настоящую силу никогда не обрести.

– Дерьмо! Вот какого черта ему не сидится на месте, а?!
– Воскликнул Кельт, стаскивая в канаву второе храпящее тело. На изрядно размокшей дороге возмущенно ржали кони, ради которых и было решено ограбить первых встреченных конных путников.
– Неужто нельзя переждать эту проклятую грозу?!

– Он Ураган, ему что дождь, что ливень, что шторм - все в радость. А вот то, что он ведет себя совершенно не так, как ожидалось меня напрягает.
– Гёт невольно дотронулся до лишившейся уже двух листов артефактной книжки.
– Слишком часто приходиться вносить коррективы в портрет. На моей памяти такое случается впервые, и, знаешь... Все это похоже на подставу.

– Да ну ты брось, кому сдалась парочка агентов, да еще и безукоризненно выполняющих свою работу? В политику не лезем, особо многого не требуем... Бред это, Гёт.
– Кельт критическим взглядом осмотрел спящих мужчин и подвинул их так, чтобы они не утонули. Да, спать им всего около часа, но случиться могло всякое - лучше перебдеть и не оставлять за собой трупов.

Гёт тем временем взъерошил густые русые волосы и выудил из-за пазухи сигарету, которая, впрочем, тут же насквозь промокла под струями ниспадающей с неба воды. Погода разыгралась не на шутку.