– А мне, значит, позволили! – негодует Каллен, и Кассандра со смехом хлопает его по плечу:

– Полно, командир. Считайте, что вы защитили честь Инквизитора, который играет в «порочную добродетель» немногим лучше вас.

Командир хочет было разозлиться, но эльф поворачивается к нему с улыбкой:

– На самом деле мы не пошли в таверну потому, что ее оккупировали «Быки». У них нынче Пятница-Без-Штанов. Конечно, мы могли бы пойти и туда, Бык не обидится…

– Нет-нет, спасибо, Инквизитор, - улыбается Каллен, пододвигает дамам стулья и садится за стол сам. – Как-нибудь в другой раз.

Леди Монтилье занимает место рядом с Фарелем: от ближнего круга она их отношения не скрывает. Неваррка пододвигает к себе бокал и спрашивает:

– Полагаю, первый тост – за победу?

– Нет. – Стоя с бокалом в руке, Инквизитор обводит их счастливым взглядом. – Мы одержали победу, это правда. Мне кажется, мы нанесли удар всему злу Тедаса – и при этом смогли помочь тем, кто нуждался в помощи. Некоторые приписывают эти заслуги лично мне, но без вас я бы ни за что не справился. Без вас не было бы ни нашей военной победы, ни дипломатического триумфа в Орлее, ни соглашения со жрицами Церкви. Лучших советников – и друзей – у меня и быть не могло. – Фарель одаривает Жозефину нежной улыбкой, и она может лишь счастливо вздохнуть в ответ. – Поэтому первый тост – за вас. За лидеров Инквизиции, сделавших ее непобедимой.

– А также за Инквизитора, который многому нас научил, - прибавляет Кассандра. – Например, не размахивать кулаком перед носом каждого встречного.

Они с эльфом смеются над понятной только им дружеской шуткой, остальные улыбаются, вполне соглашаясь с дополненным тостом, и чокаются бокалами. Гислейнское приходится по вкусу даже неразборчивому Каллену.

– Сказать по правде, - говорит он, подливая себе еще, - я поначалу не думал, что мы все так хорошо сработаемся. А теперь вот не представляю, как мы с Жозефиной без вас продержимся.

– Не волнуйтесь, командир, я еще вернусь. – Орлесианка улыбается чаще обычного. Ей тоже приятно это проявление внимания со стороны Инквизитора. – Возможно, даже подвезу вам новую партию предложений руки и сердца.

– Дыхание Создателя!

– Если честно, - продолжает Лелиана, повернувшись к эльфу, - восторженно-романтические письма шлют не только командиру. Несколько орлесианских барышень из мало-мальски знатных семейств готовы выйти замуж за вас, Инквизитор – даже при том, что вы эльф.

– Я… тронут, - смущенно улыбается Фарель. – Но, боюсь, мне придется им отказать.

– Конечно, ведь вашу дуэль с лордом Отранто не обсуждают разве что в совсем уж глухих уголках Тедаса. Наверняка вы уже разбили сердце кому-то из антиванских девушек… кроме Жози, разумеется.

– Давай не будем об этом, Лелиана, - просит антиванка.

Обсуждать эту тему ей неловко: мама явно не собирается давать разрешение на брак старшей дочери с «непонятно кем, будь он хоть сам Создатель во плоти». Конечно, леди Монтилье когда-нибудь ее уговорит – да и прямо сейчас ни Инквизитору, ни Жозефине не до свадьбы – но все же было обидно, что ее родители «при всем уважении» к замечательному эльфу, который практически вытащил их семейство из долговой ямы, готовы оказывать ему всяческие почести, кроме самой необходимой.

Громко кашлянув, неваррка поднимается с места.

– Я предлагаю тост за победу, - говорит она четко, торжественно и с небольшой долей пафоса – как и пристало Верховной жрице. – Еще некоторое время назад все, что с нами произошло, показалось бы нам невозможным бредом. Но мы выстояли против страшной угрозы и смогли защитить весь южный Тедас. Теперь у нас есть надежда на лучшее будущее – и на то, что эта наша победа будет лишь первым шагом в искоренении зол мира. За победу.

От строгого тона Кассандры присутствующие немного тушуются, но отвлечь внимание от предыдущей темы ей удается превосходно. Вино немного разбавляет суровость ее речи.

– Это правда, - кивает Каллен, расслабленно откидываясь на спинку стула. – Работы нам еще предстоит много. Но… сейчас я предпочел бы о ней не говорить.

– И правда, - кивает Жозефина и поворачивается к подруге: - Лелиана, может, споешь нам что-нибудь?

– Ох… – Орлесианка заметно смущается. – Я очень давно не пела, Жози. Да и лютни рядом нет.

– Тогда, - командир немного откашливается, - с позволения, я начну.

И, к несказанному удивлению антиванки, поет:

– Друзья мои бражники, вспомнить пора про подвиг героев – ура им, ура!..

Все смеются, но Фарель и Кассандра тут же начинают подпевать: они, конечно, знают кабацкий гимн наизусть. Завороженная приятным голосом эльфа, леди Монтилье подпевает им в припевах – там, где успела запомнить слова: так же делает и Лелиана. В основном подруги хихикают над словами песни и тем, с какой экспрессией и удалью командир Инквизиции поет: «Зашьем небеса, а врага – в перегно-о-о-о-ой!» Глядя, как генерал, Верховная Жрица и Инквизитор радостно желают уже почившему Корифею: «Умри, хрен чумной!», Жозефина улыбается еще шире. На душе у нее становится очень тепло: все это похоже на домашнее застолье – пусть и куда менее цивилизованное, чем принято в семействе Монтилье.