Кристофер замолчал, мысленно взвешивая свое прошлое в качестве светлого хранителя и свою верность Бастиану.

– Несколько есть, - обтекаемо ответил он наконец.

Где-то в коридорах замка что-то грохнуло, и мы резко отодвинулись друг от друга.

– Мне пора, - засобирался Кристофер, - забудь обо всем, что я тебе тут наболтал, ладно? И не рассказывай Бастиану. Я давно не разговаривал ни с кем из светлых, вот и расклеился.

– Эй, подожди!
– спохватилась я, но Кристофер, виновато пожав плечами, уже скрылся за дверью.

Вот трус! Я устало выдохнула и разочарованно уставилась в стену. Поработала психотерапевтом, выслушав душевные метания одного падшего, а сама не приблизилась к освобождению ни на миллиметр!

Время тянулось ужасно медленно, и через несколько часов безделья я дошла до состояния, когда с распростертыми объятиями встретила бы и капитана Маврикия, а сову Деметрия расцеловала в пушистую голову. Но ни капитана, ни тем более упомянутой птицы передо мной не появилось, зато в самом мрачном расположении духа вернулся Бастиан и, не обращая на меня внимания, прошел в смежную комнату. До того, как дверь захлопнулась, я успела увидеть внушительных размеров зал, одну из стен которого занимал выполненный из золота орган. Ах, так вот о какой игре говорила суккуб! Темный, оказывается, любитель музыки! Неожиданно, что и говорить.

Спустя несколько минут из-за стены полились такие заунывные, полные тоски звуки, словно в соседней комнате мучились сотни неупокоенных душ. Мне захотелось повыть на луну. И это, по словам Селены, чудесная музыка? Я старалась зажать уши, но скованные руки лишали меня этой возможности. Какое-то время спустя я устала и смирилась, но не могла не вслушиваться в жуткую музыку. Отчаяние, боль, уныние, безысходность...Постаравшись отрешиться, я начала вспоминать Первое Небо: утренние солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветви моего шалаша и щекочущие щеки, библиотеку, с тихими голосами хранителей и шелестом старых страниц, мягкую улыбку Элая, которую он так часто дарил мне. Однако наполненная болью музыка оказалась сильней, смывая все солнечные воспоминания своей безысходной мелодией. Я почувствовала, что глаза предательски защипало.

Когда Бастиан закончил наконец свой концерт и появился в спальне, я являла собой жалкое зрелище, поскольку по щекам безостановочно текли слезы, а в глаза словно насыпали песка. Бастиан встал напротив меня и нахмурился.

– Что случилось? Селена что-то сделала тебе? Или Кристофер?

– Конечно, нет. Это все твоя дурацкая музыка, - буркнула я.

– Имеешь что-то против музыки?

– Только против такой.

– Какой, позволь узнать?

– Словно... тебя лишили чего-то... смысла твоего существования, и ты не понимаешь, зачем остался жить, - путано, с трудом подобрала я объяснение.

У Бастиана нервно дернулся уголок рта, но он промолчал, а затем его взгляд упал на нетронутую тарелку.

– Что, не по вкусу наша пища?
– злорадно выдал он.
– Но мы не выращивает здесь ангельские яблоки. Привыкай.

– Терпеть не могу яблоки, - скривилась я, - но и мертвую плоть я есть не собираюсь.

– В таком случае ты умрешь от голода, светлая малышка, - бросил Бастиан, поднимая тарелку и впиваясь белыми зубами в сочный кусок мяса. Я поморщилась, но в желудке предательски заурчало. Бастиан усмехнулся.

– Ты знаешь, - протянула я, - пожалуй, рискну, я передумала умирать. Только попроси повара приготовить мне суп погорячее. Боюсь, что не смогу так сразу съесть большой кусок мяса.

Темный удивленно вскинул бровь и медленно облизал испачканные пальцы. Я с трудом сглотнула и отвела взгляд. Через несколько минут донельзя удивленный Кристофер принес еще одну дымящуюся тарелку. Поставив ее рядом со мной, юноша вышел. Я, стараясь дышать через раз, с самым невинным выражением на лице обратилась к Бастиану:

– Ты не мог бы освободить мне руки?

– Зачем? Я могу и сам накормить тебя, - с таким же невинным видом откликнулся он.

Я мысленно выругалась, но растянула рот в улыбке.

– Я дам слово, что буду вести себя благоразумно.

Почему-то мои слова вызвали у темного прилив гнева. Он несколько раз сжал и разжал огромные кулаки.

– Слово светлого хранителя не стоит ничего! Все вы такие же лгуны, как и темные! Вся разница лишь в том, что темные не притворяются!
– зло бросил Бастиан.
– Я сниму твои кандалы только чтобы увидеть, как воспитанница Варлаама ради спасения своей шкуры будет есть мертвую плоть.

Я сцепила зубы, побоявшись, что не сдержусь и выскажу все, что думаю обо всех обитателях Мира Теней и персоне Бастиана в частности. Темный подошел и, не утруждая себя поиском ключа, просто положил руки на наручники. Через его пальцы заструился черный дым, и кандалы железные каплями стекли на пол. О небо, какой же силой он обладает!

Я быстро растерла затекшие запястья, взывая к Семи Небесам, чтобы все получилось. Осторожно взяв обжигающе горячую тарелку трясущимися руками, я, не мешкая, запустила ее прямиком в лицо Бастиана. Меткость никогда не была моей сильной стороной, что я снова и доказала. Вместо того чтобы попасть темному в лицо и ослепить его хотя бы на пару секунд, содержимое угодило в грудь, и он лишь тихо охнул, да и то скорее от неожиданности, чем от боли. Что ж, сейчас или никогда! Резким движением я направила раскрытые ладони на Бастиана и призвала ангельский огонь. Из ладоней полыхнули кристально чистые лучи, осветившие комнату яркой вспышкой. Однако Бастиан не зря занимал свой пост. Реакция у него была отменная. Ловко увернувшись, он послал в меня ответные потоки черного пламени. Прозрачные и черные лучи встретились, запахло дымом. Мы стояли напротив друг друга, а из ладоней вытекал жидкий огонь.