Я нервно покусала губу. А что, если повторить один трюк?

– Нет у нас времени. Сможешь достать пару балахонов, что носят адепты?

В глазах Мирослава мелькнуло понимание.

– Как ты так быстро сообразила?
– ревниво спросил он.

– Один бес научил, - отмахнулась я. Элай и Мирослав одновременно поджали губы.
– Ой, вот только давайте без ваших осуждающих физиономий! Идея-то хорошая!

Вернулся Мирослав довольно быстро и протянул нам два коричневых балахона. В воздухе отчетливо повис запах прокисшей капусты. Я принюхалась. Аромат источал мой балахон.

– С кого ты его снял?
– подозрительно спросила я, а Мирослав покраснел.

– В прачечной не было чистых, пришлось брать те, что есть. Брат Юстиан очень любит тушеную капусту, - принялся путано объяснять Мирослав.

– Ладно, не важно. Главное, что это сделает вас невидимыми. Никто не обратит внимания на еще двух адептов.

Элай зажал нос рукой.

– Уверена, что никто не обратит внимания?

– Будешь выступать, сам его и наденешь!

– Еще чего!
– Элай сделал шаг в сторону.

– Вы же понимаете, что если меня спросят, я вынужден буду обо всем рассказать?
– Мирослав выглядел встревоженным.

– Но ты ведь не побежишь это делать прямо сейчас?
– уточнила я, натягивая вонючий балахон поверх своей одежды. Несомненным преимуществом являлось наличие капюшона.

Мирослав усмехнулся.

– Нет. Но если меня спросят напрямую, помогал ли я хранительнице Амалии и ее другу, я не смогу лгать.

– Что ж, будем надеяться, что капитан Маврикий окажется слишком глуп для такой логической цепочки.

– Не забывай про Совет, - буркнул путающийся в рукавах балахона Элай.
– Если нас поймают, до Маврикия очередь может и не дойти.

Я беспечно отмахнулась.

– Мысли позитивно. Мы всего лишь заберемся в кабинет главы Совета мудрых и немного пошуршим в его бумагах.

Мирослав зажал уши руками и громко произнес:

– Я этого не слышал, ничего не слышал!

Элай наконец справился с одеждой и мы одновременно натянули капюшоны.

– А не вызовут подозрения два хранителя, что ходят по жилому корпусу вот так?
– Я развела широкими рукавами. Капюшоны были глубокими и полностью скрывали головы и лица, так что сказать, кто прячется в таком одеянии, не представлялось возможным. Даже половая принадлежность угадывалась только при наличии богатого воображения.

Мирослав помотал головой.

– Многие здесь дают обет молчания, чтобы внешний мир не отвлекал от изучения древних книг и свитков. Хранители в капюшонах тем более никого не удивят. Главное, ходите медленно, без суеты, словно заняты размышлениями.

– И молите все Семь Небес, чтобы вас не опознали, - добавил Элай.

– Элай, ты можешь остаться, ты не обязан впутываться в это.

– Ну уж нет. Ни за что не упущу возможности посмотреть на кабинет главы Совета. Там, наверное, собраны самые лучшие книги, - мечтательно произнес Элай.

Мелькнула мысль, что я не очень хорошо влияю на Элая. Мелькнула и погасла. Элай уже взрослый хранитель и вправе сам решать, как ему поступать. К тому же вламываться в кабинет главы Совета в одиночку было страшновато.

– Двигайтесь по южному коридору, никуда не сворачивая, - напутствовал нас Мирослав, - там будет лестница, ступайте по ней вверх до одиннадцатого этажа. Там снова по коридору. Кабинет Дария в самом его конце, в тупике. Мимо вы не пройдете. Обычно Дарий отдыхает в своей комнате (она находится тремя этажами ниже) до самого рассвета, так что сейчас в кабинете никого нет.

Я бросила взгляд в крошечное окошко.

– У нас есть часа полтора, не больше. Надеюсь, мы успеем. Если я не задохнусь от этой вони раньше.

– Будьте осторожны и ни с кем не разговаривайте.

Выскользнув за дверь, мы степенным шагом, как советовал Мирослав, двинулись в южную сторону жилого корпуса. Несмотря на ночное время, адептов в коридоре по-прежнему было предостаточно. Одни прогуливались с какими-то книгами в руках, другие, как мы, ходили с отрешенным от реальности видом. Я успокоилась лишь когда нам попалось с десяток ангелов в точно также накинутых капюшонах.

Без помех мы поднялись до одиннадцатого этажа. Мирослав был прав, лестница была тем еще испытанием для ног, притом что мы-то шли налегке. На удивление нам никто не встретился, видимо, желающих размять ноги больше не нашлось. Остановившись наконец у заветной дубовой двери, что радовала глаз искусно вырезанным орнаментом, мы для порядка постучали. Вдруг Мирослав ошибся, и глава Совета все еще в кабинете. Однако на наш стук никто не отозвался. Мы переглянулись, и я решительно взялась за ручку. Дверь и не думала поддаваться. Я продолжала дергать ручку, но сомнений быть не могло: кабинет надежно заперт.