– Я не хотел, чтобы тебе стало известно, Марин. Не хотел. Детка… ты же знаешь, что я люблю тебя.

«Да, любишь. Но это ничего не меняет».

– И без этого добивался бы твоей руки…

Он много говорил - я не слушала, я рыдала. Потом слезы кончились, и я обессиленно прижималась щекой к его груди, принимая решение. Мне кажется, прошли часы - а Люк не шевелился.

– Я выйду за тебя, - сказала я сипло ему в грудь и вдохнула его запах, - а сейчас мне нужно привести себя в порядок и сообщить родным. Они ждут и будут присутствовать на обряде. Ты можешь пригласить близких со своей стороны.

– Я рад, Марина, - с облегчением проговорил Кембритч.

– Но ты больше не прикоснешься ко мне, Люк, - спокойно продолжила я и подняла голову. В глазах его была усталость.
– Я буду тебе женой, буду растить нашего ребенка - и на этом все. Надеюсь, у тебя хватит ума не афишировать своих любовниц. А к себе я тебя больше не подпущу. Не могу, Люк. Все. Все разбито. Брак наш будет либо на таких условиях, либо его не будет, и пусть все катится к чертям.

Он долго смотрел на меня, потом невесело усмехнулся, отошел.

– Я сейчас соглашусь на это, детка. А потом поговорим. Я сумею тебя переубедить.

– Нет, Люк, - грустно сказала я.
– Не сумеешь.

В замок мы возвращались рядом, не касаясь друг друга. По пути нам встретился какой-то страшный старик с выпученными глазами, поклонился мне, подал маску. Я отбросила ее - какая уже разница?

– Леймин, - проговорил Люк, - проследите, чтобы о случившемся не болтали.

Старик что-то буркнул, кажется: «Уже сделано».

– Вы не находили, случайно, мой телефон? Мне нужно позвонить матери.

Леймин молча достал из кармана трубку и протянул Люку. Он нажал на кнопки.

– Матушка, - услышала я, - я сегодня женюсь. Да… не волнуйся. Потом все расскажу, времени нет. Жду тебя через час в Вейне. Захвати Маргарету и Берни. Церемония будет камерной…

Дальше я не слушала, ускорившись. Передо мной распахнули дверь замка. В холле было тихо и пустынно - будто все слуги попрятались. Ирвинс, бледный и тревожный, проводил меня в огромные вычищенные, шикарные покои с монументальной кроватью в спальне.

– Это семейные герцогские покои, госпожа, - тихо объяснил он.
– Сейчас сюда придут горничные и замковый маг. Платье мигом почистят, вот увидите!

Он ушел - и я в ожидании горничных пошла в ванную комнату, напоминающую большой позолоченный музей. Умылась, сняв макияж и темные подтеки с лица и рук. Посмотрела на некую счастливую невесту, красноглазую и серую, в зеркало. И, твердо пообещав себе, что ни взглядом, ни словом не дам родным повода для беспокойства, позвонила Василине.

Венценосная сестричка на звонок откликнулась сразу, будто сидела у телефона.

– Васюш, - сказала я жизнерадостно.
– Мы договорились. Мне уже не терпится влезть в брачный хомут, поэтому жду вас в Вейне в час дня. Очень хочу вас видеть.

– У тебя все в порядке?
– настороженно спросила проницательная старшая сестра.

– Придешь - сама убедишься, - беззаботно откликнулась я, сдерживая нервный смешок.
– Конечно, я нервничаю, но я очень счастлива, Василина.

– Я рада, - проговорила она мягко.
– Мы будем, Марина.

Тихие горничные почистили платье и оставили его магу - довести до ума, лицо мое тоже привели в порядок. От Люка принесли украшения - рубины в золоте, серьги и ожерелье, и я равнодушно надела их - сил бороться больше не было.

Через сорок минут прибыли мои родные - и только боги знают, каких усилий мне стоило не выдать себя ничем. Их проводил к моим дверям сам Люк - я слышала его голос, но в покои он не входил. Была здесь и Ани, и ее муж, дракон Нории - его испытующего взгляда я испугалась больше всего и умоляюще посмотрела на него - не выдавай, не говори!

Он чуть нахмурился и отвернулся, а потом и вовсе вышел вместе с отцом и Марианом, отговорившись тем, что не хочет мешать женским приготовлениям. Каролинка же, погрузившись в себя, сидела прямо в платье на ковре, и, поглядывая на меня, рисовала. И вид у нее был самый вдохновленный.

– Я кое-что принесла тебе, - проговорила Василина, разворачивая мягкий сверток.
– Наклони голову.

И старшая сестра покрыла мои волосы красной кружевной полупрозрачной фатой, спускающейся ниже колен, закрепив ее на голове тонким рубиновым венцом.

– И я, - сказала Ани, надевая мне на палец золотое кольцо, украшенное драгоценным красным цветком шиповника.
– Это мамино. Помни, кто ты есть, Марина.

– Я помню, - подтвердила я тихо. И на секунду позволила себе слабость - прижалась к ним, пытаясь напитаться силой и уверенностью. Потому что внутри я была совершенно опустошена и оглушена.