– Как скажете, ваша светлость, - Софи затушила сигарету, поднялась, шагнула вперед, оказавшись прямо перед ним, прошлась рукой по груди.
– Но вы все же подумайте. Жена ваша про меня и не узнает, наглеть я не буду, зато спокойно сможете ко мне приходить, если вдруг в семейной жизни не заладится - я всегда встречу и приласкаю. Подумайте, - она взяла его руки, провела себе по бокам. Люк любовался этим представлением с усмешкой.
– Неужто откажетесь?

– Я женюсь, Софи, - напомнил он беззлобно.

– Ай, - она махнула рукой, - сколько у меня таких бывало, ваша светлость. Сначала на прощание порезвиться приходили, мол, женюсь, больше не вернусь. А потом через месяц-другой снова у меня, только разве что браслет на запястье блестит. Но Софи умеет не навязываться. Я сейчас же уеду, не буду вас беспокоить. Спасибо за вашу доброту, лорд Клевер. Вы действительно хороший человек.

И она подалась вперед, обвила его шею руками и прижалась пухлыми губами к губам в сладком многообещающем поцелуе. По спине скользнул холодок - но Люк даже позволил себе пару мгновений удовольствия, прежде чем отодвинуть женщину от себя. Не то. Совсем не то.

И тут же понял, что чутье орет об опасности. В кабинете похолодало, от порога раздался сдавленный звук. Кембритч выругался и застыл - в дверях стояла Марина, бледная как снег, и глаза ее стремительно светлели. Рот ее был открыт, она пыталась что-то сказать, но не могла - одна рука дернулась к горлу, другая стянула маску, принцесса судорожно запрокинула голову, хватая ртом воздух.

Люк рванулся к ней - а Марина наконец-то вздохнула, и его обожгло, оглушило ледяным ударом. За спиной вскрикнула Софи - крик получился глухой, оборвался. Кабинет стремительно покрывался узорами инея, а перед герцогом, снова дернувшимся вперед, возник тонкий щит - как тогда, когда в него стреляли. За спиной третьей Рудлог, охая, ковылял подальше Ирвинс.

Принцесса снова судорожно вздохнула - и щит Люка мгновенно покрылся слоем льда. В кабинете потрескались стекла, начали взрываться лампочки на люстре, кувшин с водой. Кембритч колотился изнутри об ледяной купол - а Марина, вытирая слезы, на мгновение бессильно прислонилась к двери, провела по инеистым узорам рукой - и бросилась прочь.

Драгоценные минуты утекали, и Люк, разбив кулаки в кровь, все же сломал ледяную скорлупу. Оглянулся - Софи серая, сжавшаяся, лежала на полу и стонала. Герцог, вытирая кровоточащие кулаки о рубашку, бросился по коридору к лестнице - и остановился, услышав на улице знакомый рев мотора. Не поверив своим ушам, распахнул окно - его «Колибри», вихляя, как безумная, неслась, ускоряясь все сильнее, по узкой дороге от замка к шоссе. И была она уже очень далеко.

Краем глаза Дармоншир увидел, как из-за угла коридора кто-то осторожно выглядывает.

– Ирвинс!
– рявкнул Люк, распахивая вторую створку окна и забираясь на подоконник. Дворецкий схватился за сердце.
– Виталиста срочно в кабинет!

И его светлость средь бела дня, на глазах опешившей охраны, Леймина, застывшего в ужасе, и слуг, убирающих двор перед замком, прыгнул из окна, на лету оборачиваясь в огромного змея воздуха, и рванул за уносящейся машиной.

Четверг, 26 января, Дармоншир, Марина

– Дура, какая же ты дура, - твердила я, до боли сжимая руль в руках. Машина неслась по дороге, подпрыгивая и почти взлетая на ухабах.
– Доверчивая, влюбленная, безмозглая дура! Люди не меняются… поверила, что изменится для тебя, поверила, да?!!

Я резко вывернула на шоссе, чуть не потеряв управление - «Колибри» занесло, машина завизжала, пошла юзом, вырывая руль из рук - и я, мгновенно покрывшись холодным потом, кое- как удержала ее, понеслась дальше вдоль черных деревьев. На дороге лежал вязкий грязный снег - видно было, что ее чистили, но с тех пор, видимо, ещё прошел снегопад. Машин было очень мало. И к лучшему. Не хватало ещё устроить аварию.

«А история-то повторяется! Опять ты бежишь, опять на его машине…»

Я всхлипнула раз, другой, изо всех сил сдерживаясь - и слезы хлынули потоком, выворачивая меня изнутри. Ну как же так? Что это за банальная, пошлая нелепица? Как мне забыть это, не видеть, вернуть ощущение нетерпения, страха и счастья, когда я осторожно приоткрывала дверь в кабинет, как вернуть невозможную нежность к этому мужчине, мое доверие вопреки всему разумному?

Я вытерла мокрые щеки и сильнее вдавила педаль газа. Рано или поздно должен мелькнуть указатель на Иоаннесбург. А нет - отъеду до ближайшего города с телепорт-вокзалом и уйду к себе домой. И больше никогда, никогда никому не поверю.

«Ты и в прошлый раз это себе обещала».

Память услужливо подкинула картинку увиденного в кабинете, и я зарычала сквозь зубы. Ведь в первые секунды я даже не поняла, что происходит. А потом пришло осознание, в глазах потемнело и стало не хватать воздуха.

Горло сдавил спазм, я рванула из ушей тяжелые рубиновые серьги, со злостью бросила их в стекло машины и снова тыльной стороной ладони вытерла слезы, которые и не переставали течь. На руке остались разводы туши и помады. И белый мой плащ весь был в черных мокрых пятнах.