Вей Ши шестом подхватил с жаровни тяжелый закипевший котел, поставил его у входа, на камни двора, и, зачерпнув деревянным ковшиком кипятка, плеснул его на лавку, на которой ранее сидел старик. И начал натирать ее щеткой. Много больных сюда приходит, и, чтобы не распространялась зараза, надо каждый день все тщательно отмывать.

– А я тебе принесла булочку рисовую. Вы же такие в Йеллоувине едите? Я специально попросила тебе приготовить. На, возьми!

Он повернулся - девочка, слишком сильно накрашенная, увешанная золотыми украшениями, опять стояла за его спиной, - обошел ее, снова набрал в ковшик кипятка, вернулся.

– Я вот сюда положу, - не растерялась девчонка и осторожно, будто в клетку к дикому животному, положила мягкую, пропитанную маслом булочку на подсохший краешек лавки.
– Смотри, я написала тут по-йеллоувиньски «для хорошего настроения, Вей Ши».

Наследник императора покосился на булочку с йеллоувиньскими иероглифами и двинулся к другой лавке, на секунду подняв глаза к небу. На запеченном тесте коряво, но узнаваемо было написано «для земляной мыши, Вей Ши».

Каролина

– Слушай, ну что же ты такой ску… - Каролинка прислонилась плечом к колонне, которая была старше ее почти на тысячелетие, и затихла на полуслове, погрузившись в любование городом. Розовый и золотой, он наливался цветом по мере того, как солнце поднималось из-за горизонта, и туман струился по его древним улицам, меж холмов и домов, и река была серебряным зеркалом, а берега и дальние зеленые дымчатые холмы - чудесной рамой этого зеркала.

– Как же красиво, - мечтательно выдохнула младшая Рудлог и поспешно начала фотографировать, пока не ушло волшебство. Завтра придет снова в это время и послезавтра и, когда найдет ракурс, сядет рисовать. Закончила, обернулась к молчаливому странному йеллоувиньцу.
– Разве есть в мире место красивее?

Голос ее дрожал от восторга. Послушник взглянул на город, и на миг, к удивлению Каролины, его высокомерное и жесткое лицо преобразилось, стало умиротворенным и мечтательным. И словно потянуло от него этим умиротворением.

Принцесса лихорадочно зарисовывала его в блокноте. Вей Ши нахмурился, глядя на нее, и она увидела, отступила, спрятав блокнот за спину, - вдруг снова на нее нападет. У колонн шевельнулись два ее охранника, но йеллоувинец даже не посмотрел в их сторону.

– Не бойся меня, - проговорил он скрипуче, словно давно уже не разговаривал.
– Я не хотел тебе тогда сделать больно.

– Так ты извиняешься?
– обрадовалась принцесса. Молодой человек промолчал, и она махнула карандашом и сосредоточенно нанесла тень на скулу на рисунке.
– Ладно, буду считать, что ты извинился, и я тебя простила.

– Я не желал сделать больно, - высокомерно подняв подбородок, продолжил послушник.
– Но не надо меня фотографировать и рисовать. Я не хочу.

– Но почему?
– протянула Каролина жалобно.
– Я никому не покажу, честно-честно. Ты красивый, понимаешь? У тебя выразительное лицо, глубокое. И плечи. Я не могу успокоиться, пока тебя не нарисую. У меня так бывает, - пожаловалась она.
– Как мания. Думаешь, мне приятно приходить надоедать тебе?

Он безразлично смотрел на нее - и она вздохнула, вырвала листок из блокнота и демонстративно порвала его. Вей Ши, не моргнув и глазом, перевел взгляд на город, и лицо его снова изменилось - он даже веки прикрыл от удовольствия.

– Красиво, - признал он, наконец.
– Но есть место красивее. Это великий Пьентан в сезон Желтого ученого. Цветущий Пьентан.

– Когда-нибудь я побываю и там, - убежденно сказала Каролина, засовывая клочки бумаги в карман.
– А ты где там жил?

– В центре, - буркнул Вей Ши, снова начиная орудовать щеткой.

– А твои родители сейчас там? А почему ты сюда приехал?
– обрадовавшись, что ей отвечают, Каролина начала атаковать его вопросами.
– А почему ты булочку не ешь? Может, тебе что-то другое принести? Ты похудел…

– Слушай, - терпеливо проговорил Вей Ши, поднимая голову, - почему ты такая настырная?

– Я не настырная, а любопытная!
– отрезала Каролина.

– Ты, - сказал он грубо, - настырная, невоспитанная, не имеющая представления о личных границах девчонка. Твоим родителям надо держать тебя в строгости, иначе тебя никто не возьмет в жены.

Младшая Рудлог даже опешила.

– Это почему не возьмет?
– обиженно спросила она.
– Я красивая.

Послушник выпрямился, осмотрел ее с ног до головы.

– Я бы не взял. Ты шумная, а у девы должен быть тихий и мелодичный голос. Как переливы колокольчиков на ветру. Ты вульгарно красишься и слишком много надеваешь украшений, это смотрится нелепо. Ходишь тяжело, а поступь должна быть легкой, и жесты плавные. У тебя темная кожа, а должна быть тонкой и белоснежной. Ты толстая.