– Я сейчас обезболю, ваше величество, - с дрожью в голосе проговорила Виктория, запуская заклинание. Лицо короля чуть дрогнуло и расслабилось, он скосил на подошедших глаза, зашевелил губами, что-то пытаясь сказать и хватая ртом воздух. Вики стала перед ним на колени, на горячие камни, Мартин подошел с другой стороны, провел над Луциусом руками, поджал губы, поморщился. Глаза Виктории наполнились слезами.

– В стазис, - тихо предложил Мартин.
– Попробуем вытащить.

Губы короля дрогнули.

– Не надо, - прохрипел он.
– Я не жилец. Я это знаю… Гюнтер… сыновья?

Мартин снова осмотрелся, взглянул Виктории в глаза, покачал головой.

– Все мертвы, ваше величество, - тихо сообщила волшебница.

Луциус с трудом сделал вздох. Глаза его туманились.

– Вот оно… - прошептал король… - воздаяние… Виктория… наклонись… трудно говорить…

Вики послушно наклонилась.

– Письмо, - проговорил он, сипло выдыхая и вдыхая. Его голубые глаза наливались белым сиянием.
– Отдашь… новому королю письмо… клянись… то, что найдешь у меня в кабинете… в сером конверте…до этого не открывать…

Он со стоном потянул воздух, захрипел, скалясь.

– … верю тебе, поставь защиту… если кто откроет раньше, чтобы сгорело… если попадет не к тому, чтобы сгорело…

– Все сделаю, жизнью клянусь, ваше величество, - со слезами пообещала Виктория.

– Шарлотта, - король задыхался, втягивая воздух обожжёнными легкими, - скажи… прости… скажи… я верил что… не уйду…

Он сделал ещё два выдоха, силясь что-то сказать - и застыл, глядя в небо. Глаза его засияли белым.

Прямо над ним заворачивался иссиня-черный циклон из туч, распухший уже на полстраны. В центре огромного вихря светилось небесное окно, и там, паря в солнечных радостных лучах, ждал его призрачный змей с сияющими крыльями.

Брат Гюнтер. Вместе по жизни - и в смерти вместе. Рядом парили тени его детей и детей брата - и они ждали, чтобы уйти туда, откуда нет возврата, и ему казалось, что он слышит их клекот и призывные тонкие крики. И Луциус Инландер, судорожно вздохнув последний раз, замер, вырываясь из искалеченного тела, и, расправив изорванные крылья, рванулся вверх, к родным. Но оставались внизу ещё несколько якорей. Посмертный его циклон закрыл уже, наверное, всю Инляндию, и призрачные змеи, облетев места, которые любили при жизни, начали подниматься ввысь, в иные сферы. А тот, кто был Луциусом, хотя и чувствовал уже непреодолимый зов небесного отца, нашел в себе силы, чтобы вновь спуститься к земле и ураганным ветром полететь в Дармоншир.

В столовой, в которой сидели новобрачные и гости - только-только принц-консорт сообщил о покушении в Лаунвайте, - распахнулись от удара ветра все окна, и занавески взлетели до потолка. Люди вскочили - а ветер, разметав все вокруг, ласково и строго потрепал герцога Дармоншира по макушке и плечам, стиснул его в крепких объятиях, погладил по животу испуганно сжавшую кулаки Марину Рудлог и, с невиданной теплой нежностью окутав бледную леди Шарлотту, скользнул поцелуем по ее губам… и навсегда унесся в зовущее его небо.

Четверг, 26 января, Маль-Серена

Королева Иппоталия, управляя колесницей, запряженной четверкой лошадей, медленно двигалась мимо бушующих от восторга подданных к месту проведения конных игр. Почти вровень с ней ехали колесницы ее дочерей, за спиной - мужей. Пахло свежескошенной травой, цветами и морем. Солнце радостно высвечивало мостовую под копытами жеребцов и пышные кроны деревьев, играло в иссиня-черных волосах царицы, касалось ее полных губ - и прекрасная дочь Воды величественно наклоняла голову в ответ на приветствия обожающих ее серенитов.

Царица сегодня была тревожна - ей не нравился ветер, теребящий ленты и флаги и отчетливо отдающий гарью, и океан словно чувствовал ее настроение, покрываясь мелкой раздражающей рябью. Ей бы вернуться в морскую тишь, прислушаться к себе, подумать, понять, что ее тревожит. Но, увы, именно в этот день много лет назад царице посчастливилось быть коронованной, и сейчас не было времени привести чувства в порядок.

Тогда, в день коронации, Талия чуть не утопила остров под цунами. Ее старшая сестра вдруг обнаружила в себе желание уйти служить Богине в храме, а не управлять государством, и пришлось Иппоталии, не прошедшей малую коронацию и уже замужней, принимать венец. И учиться справляться с вмиг обрушившейся на нее стихийной силой.

Хорошо, что тогда присутствовали на коронации и Хань Ши, и Гюнтер, и Луциус, и другие монархи - и сумели сдержать ее мощь, привели в себя. Именно тогда она обратила внимание на веселого широкоплечего и громкоголосого блакорийского короля - и меньше чем через неделю началась их связь, которая продолжалась до сих пор. Он был женат, она замужем - но отношения удалось сохранить в тайне.

Да, она взяла еще двоих мужей, как и полагалось по статусу, и не обижала их - мужья были достойными, крепкими мужчинами из знатных аристократических семей, и отношения в семье были самые уважительные и теплые. Но любила она только одного. И, поглядывая на своих трех дочерей, улыбалась: сильное семя потомка Воздуха не могло не прорасти в ее чреве. Тем лучше, тем могущественнее будут ее потомки. И разве может разгневаться на нее мать-вода, сама не устоявшая перед Инлием-Воздухом в далеком прошлом?