«Интересно, что видел во сне Малфой, - подумала Гермиона. – Определенно, не то же самое, что снилось мне. Интересно, как Черные пытались его пронять и выманить из Зала. Вряд ли они давили на совесть».

– О, конечно, Грейнджер, у меня же нет совести, - послышался из-за полога голос Малфоя. Гермиона так задумалась, что не заметила, как вернулась в свой сектор.

– Прости, я не хотела, - Гермиона присела на край кровати.

«Даже думать уже нельзя».

– Да Мерлина ради, Грейнджер, думай на здоровье, - Малфой махнул на нее рукой.

– У меня нет сил с тобой препираться, - отрезала Гермиона. – Я безумно хочу спать. Завтра я поговорю с тобой о твоем внезапно открывшемся мастерстве легилименции. А сейчас – иди в слизеринский сектор. Я спать хочу.

– Я бы с радостью, Грейнджер, но вот какая штука: я встать не могу, - в подтверждение своих слов он попробовал подняться, но двигался он так, что стало ясно – он не пройдет и трех шагов.

– Прекрасно. Я не могу тебя отлевитировать, я не могу создать себе кровать, потому что сил у меня нет. Придется спать в слизеринском секторе. Спокойной ночи, Малфой, - Гермиона со злостью задернула полог кровати и двинулась в сторону стягов со змейками.

Кровать Малфоя была ничем не хуже ее собственной. Гермиона рухнула на мягкие подушки, сбросила ботинки и плотно задернула полог. Стоило лишь смежить веки, как она отключилась.

========== Глава 26 ==========

Гермиона проснулась от тихого, еле слышного шороха. Она молниеносно выхватила из-под подушки волшебную палочку и направила ее в сторону шума. И только после открыла глаза.

– Предосторожности, Грейнджер, - протянул Малфой, глядя на палочку, нацеленную ему в район солнечного сплетения. – Молодец.

– Прости, - пробормотала Гермиона, опуская руку.

– Все как раз в порядке, - он ухмыльнулся. – Опасные времена настали. Не хотел тебя пугать, просто решил заглянуть, как ты тут.

– С чего бы это, - пробормотала она, спуская ноги с кровати. Малфой предпочел оставить ее вопрос без ответа.

Завтрак уже был в разгаре, и Гермиона, ощутившая невероятный голод, мысленно поблагодарила Малфоя за то, что разбудил ее.

– Слушай, я тут вчера подумала, - начала она, взяв в руку кекс. – Черные ведь не люди? Я имею в виду, это не те, кто ревоплотился. Это просто какие-то твари, использующие наши воспоминания и чувства.

– Любишь ты с утра пораньше задавать самые сложные вопросы, - буркнул Малфой, позевывая. – Скажи мне, Гренйджер, что отличает людей от остальных существ?

– Наличие души, - быстро ответила Гермиона. – А также мыслей и эмоций.

– Ну, предположим. Хотя я бы поспорил насчет мыслей и эмоций. Некоторые животные тоже невероятно умны и способны испытывать чувства вроде привязанности или радости.

Гермиона поджала губы и кивнула.

– Ты же видела, как происходит ревоплощение. Так подумай, люди это, или все же нет.

Гермиона надкусила кекс, запила его холодным чаем и задумалась.

– Ну, те, кто попал под прямое воздействие воды, растворялись, а затем восставали уже как Черные. А те, кто становился жертвой Черных, меняли тело. Но я склонна думать, что в них нет ничего от ушедших.

– Грейнджер, ты права ровно наполовину, - кивнул Малфой. – При взаимодействии с Черной водой тело человека переживает сложнейшую многоступенчатую трансфигурацию, которая сопровождается извлечением из этого тела тончайших элементов, которые принято считать душой. Под действием древней и сложнейшей магии вся энергия души переходит в создание нитей, которые ты видела. А тело, лишенное этих тонких элементов, становится безликим.

– То есть, весь этот дождь – последствие каких-то чар?

– Да, Грейнджер. Это сложная древняя темная магия. Чистокровные волшебники знают эту легенду, хоть и предпочитают о ней не вспоминать.

– Но я не чистокровная, - напомнила Гермиона, и тут же удостоилась странного, пронзительно долгого взгляда.

– Слушай, - почти приказал ей Малфой и принялся рассказывать. – В те давние времена, когда волшебники еще жили в поселениях магглов, почитаемые за умения и силы, жил один сильнейший волшебник.

– Мерлин? – подсказала Гермиона.

– Это времена до Мерлина. Не перебивай, - он поморщился. – Волшебник этот был стар и считался отцом всех магов. Он считал, что маги должны держаться в стороне от маггловских распрей, и был слишком разгневан, когда два маггловских города пошли войной друг на друга, а волшебники их в этом поддержали. Развернулось сразу две войны: и магическая, и маггловская. Люди словно с ума сошли, не гнушаясь ничем ради победы. Но силы были равны. И вот, когда обе армии, изрядно поредевшие и озлобленные, вышли на последнюю битву, этот колдун пришел на поле брани и проклял весь волшебный род. «Ненависть, что вы плодите в войнах, и все те чары, которыми вы разрушаете души друг друга, да обернутся против вас, - сказал он.
– Да падет на ваши головы вся та тьма, что произвели вы. Уж коли не вразумляют вас разговоры, потери будут вашим уроком». На это заклинание колдун потратил все свои силы и рухнул замертво.