— Не нужно беспокоиться. Я не хочу, чтобы твоя деревяшка треснула, — сказала она, когда Тельред присел рядом с ней.

Он покачал головой.

— Я работал для этого так же сильно, как и все. Я хочу тоже отпраздновать.

Она долго смотрела на него, и ему уже хотелось, чтобы вернулся лед. Она пожала плечами.

— Хорошо. На мой счет…

Они поднимали, каждый отдавал остатки сил. Они сбросили таран в море, отломав часть перил в процессе. Стражи вопили, глядя, как таран тонет из-за груза на носу. Д’Мер молчала.

Она посмотрела на берег, ее улыбка пропала.

— Они уже движутся, — прошептала она, когда Тельред встал рядом с ней.

Он знал, что их победа лишь на время. Он все равно думал, что у них есть деньг на праздник. Но Грейсон не терял время: ряды солдат двигались среди тонких деревьев вокруг деревни по его приказу.

Тельред прищурился, но потерял их за деревьями.

— Что дальше?

— Они построят катапульты, — тихо сказала Д’Мер, глядя вдаль. Больше ничего говорить не нужно было.

Катапульта могла стрелять дальше, чем лук, и ее не отравить.

Их победа длилась еще короче, чем он думал.

Оливия

Камни били по стенам и вратам. Они падали неожиданно, нарушая тишину. И они слушали каждый раз, сжав губы, моля двери крепости выдержать.

Башни были сломаны, некоторые из верхних комнат — разбиты. Тельред три ночи провел на полу в зале собраний. Ночь морозила камни, день пытал их жарой.

Катапульты Грейсона быстро отогнали их. Удары сперва пролетали мимо, падали в море. Солдаты у ворот пали от стрел и копий, но катапульты вдруг начали попадать.

Тельред помнил, как упал первый камень, разбил стены, и обломки порвали его рубаху и оставили глубокие порезы на лице. Два стража попали под камень. Одного раздавило сразу. У другого пострадали ноги.

Они отчаянно пытались его вытащить. Стражи толкали камень, деревянная нога Тельреда трещала от усилий. Но камень плотно сел в дыре, которую оставил в стене. Они не могли сдвинуть его. Д’Мер и ее близнецы уже отступили из-за камней, что сыпались во двор.

Падало все больше булыжников. Тельред увидел, что катапульта повернулась к ним, и ему пришлось приказать людям отступить. Страж кричал, а они побежали по лестнице.

Он кричал, пока второй камень не разбил башню… и он затих.

Крики звучали теперь в голове Тельреда. Он резко просыпался, когда падали камни. Он осмотрелся, убежденный, что раздавили кого-то еще, что Грейсон ворвался в крепость. Удары сотрясали полы и их нервы. Но они все же выжили.

Стражи почти все время жались в кучу. Они баюкали раны и стонали из-за того, что они обречены.

Тельред знал, что ситуация отчаянная. Первые пару дней он ждал, что услышит колокола — «Грохочущий якорь», плывущий к ним. Но шли часы, дни и ночи, а вдали было тихо. Если пираты не прибыли, то и не приплывут.

Может, огонь, что ударил по кораблестроителям, упал и на пиратов. Это могло объяснить, только тогда Лисандр оставил бы его умирать. Они прошли много неприятностей. Он думал, что и в последний бой они выйдут вместе…

Но Судьба могла думать иначе.

Тельред знал, что сойдет с ума, думая о пиратах. Он уже был близок к безумию. Так что он пытался играть.

В зале совета было небольшое пианино — один из подарков графини морям. Тельред порой часами играл на нем. Ноты окутывали его, песни затмевали разум. Пока пело пианино, он сбегал от рушащихся стен и отдавался музыке…

— Хорошо играешь, пират, — тихо сказала Д’Мер. Она подобралась к нему, пока он был отвлечен. Она смотрела на клавиши минуту, а потом указала на скамейку. — Можно?

— Если хочешь, — проворчал Тельред, подвинувшись. Он постарался не вздрогнуть, когда она села, но это было сложно. — Я не буду тебя учить.

Она вскинула брови.

— Чему?

— Играть. Все женщины приходили и хотели, чтобы я научил их играть. Но они лишь тратили мое время.

— Как же?

— Они не слушают. Если они не смеются, то задают вопросы. И трогают мои руки.

— Какой кошмар, — сухо сказала Д’Мер.

Он нахмурился.

— Кошмар. Я не люблю прикосновений. Как я могу учить играть, если не могу двигать пальцами. Это трата времени.

— Может, их интересовало не пианино.

Она звучала как Лисандр. Он выругался, желая лишиться такого внимания женщин.