Шрифт:
Гилдерик щелкнул пальцами, и мертвецы ушли. Они бросились толпой к вратам. Тельред дождался, пока они уйдут, и подтянул себя к Д’Мер.
Он добрался до нее через тела, камень и кровь. Он поднял ее голову с пола, вытер кровь рукавом. Тельред смотрел в ее глаза, не зная, чего ждал, но он не думал, что их пустота будет отражаться в его груди…
Или что в нем что-то треснет.
— Д’Мер? — прошептал он.
Ее глаза расширились от его голоса.
— Тель… ред?
— Да, я здесь. Что мне сделать? Как остановить Гилдерика?
Ее губы двигались, но он не мог понять ее слова. Тельред склонился и уловил шепот:
— Возьми… факел…
Тельред проследил за ее взглядом на стену, где слабо трепетали факелы.
— Стрела… — ее окровавленная рука сжала его тунику. Она смотрела сквозь пелену боли. — Мост…
Тельред понял: ведро и швабра, тряпка в смоле…
— Сжечь мост. Он должен гореть, — он сжал ее ладонь, когда она кивнула. — Я сделаю это. Клянусь, я сожгу Гилдерика заживо.
Ее глаза закрылись. Тельред оскалился от внезапной боли, что ударила по его ранам, грозя утащить за собой. Она покидала его. Он уже ощущал холод ее пальцев…
Он не мог смотреть.
— Надеюсь, ты найдешь его, Оливия. Надеюсь, ты перейдешь, — он прижался губами к ее губам и нежно опустил ее тело. Тяжко вздохнув, он встал на ноги.
Тельред прошел к стене и схватил факел. А потом долго поднимался по лестнице.
Он использовал меч как трость, тяжко склонялся на него, удерживая факел. Его ребра так болели, что он перестал дышать у лука Правого.
Там все еще была стрела с тряпкой на конце. Тельред закинул лук на плечо, сжал стрелу зубами и пошел по лестнице.
Каждый шаг был боем — гонкой против времени. Ему нужно было дойти до стены раньше, чем армия Гилдерика пересечет мост. Ему нужно было остановить их. Боль пронзала ногу, почти все было черным. Но он шел.
Утренний свет упал на него, когда он вышел на крышу замка. Он согрел кожу Тельреда, притупил боль. Тела на мосту замедляли отступление мертвецов. Они шли неуклюже, спотыкались и падали. Они не прошли далеко. Он слышал крики Гилдерика:
— Двигайтесь, бесполезные трупы! Обходите. Не пытайтесь…
Великан споткнулся о тело солдата и улетел за перила. Он рухнул с плеском в воду, вызвав ругательства Гилдерика.
Тельред не знал, почему так отчаялся. Он проследил за глазами мертвецов, его сердце дрогнуло при виде флота, плывущего к острову. Там были рыбацкие лодки, многие были старыми. Он почти слышал их стоны от волн, бьющих бока. Но с главного корабля донесся знакомый вопль.
Вечерокрыл полетел к нему с палубы, вопя, и шум привлек внимание Гилдерика.
— Сверху! Убейте его! Спустите его!
Кровь Тельреда застыла, все мертвые глаза смотрели на него. Мертвецы схватили то, что можно было кинуть, пока Тельред потянулся за стрелой. Гилдерик уйдет, когда они доплывут. Тельред не даст ему сбежать.
Вечерокрыл приближался, не видя опасность. Руки Тельреда дрожали, он натянул тетиву. Ребра болели. И чертова нога! Она так дрожала, что он не стоял, а прислонялся к стене.
Мимо летели копья, мечи и обломки. Камень ударил его по плечу, толкнув. Но он заставил себя встать. Он не дрогнет. Он покончит с Гилдериком ради королевства…
…и ради Оливии.
ГЛАВА 42
Месяц в бриге
— Я стараюсь, капитан! — возмущался Шамус. Он сжимал штурвал и проклинал паруса. Они трепетали от слабого ветра, это не могло двигать их далеко. — Сегодня нет ветра! Я не могу ничего без ветра!
— Старайся! — рявкнул Лисандр.
Он прижимался к перилам на носу, наполовину свисая за них, глядя на безумие в замке канцлера. Пираты и дикари собрались на носу, и корабль поменьше это перевернуло бы. Но «Грохочущий якорь» держался, хотя Лисандру не нравилось, что корабль медлил.
— Что такое? Что там? Черт, — пробормотал он, когда Вечерокрыл закричал. Он повернулся к Сайласу, что был рядом с ним. — Ты его понимаешь?
— Я же не птица, — прошипел он. Сайлас закрыл сияющие глаза и отклонил голову. — Может, если солнце не слепило бы меня, я бы увидел больше. Но я ощущаю… — его ноздри широко раздулись. — Я ощущаю… кровь.
— Кровь?
Лисандр резко выпрямился и чуть не потерял равновесие. Он мог упасть за борт, но Гвен схватила его за пояс.
— Человеческую? — спросила она, поставив его.