— Что же?

— Самый большой погреб! Полки темных пыльных бутылок, ждущих нас, — Тельред махнул рукой, покачнулся и порвал нить.

Рыбак выругался и поправил его.

— Если он хочет нормальный шов, пусть замрет.

— Это заживет, я уверен, — нетерпеливо махнул рукой Лисандр. Он глупо улыбнулся кузену, — скажи ему, что мы с этим сделали, Ред.

— Сунули бутылки в штаны и карманы плащей, схватили еще и в руки и бежали как бешеные.

— Что? — Джонатан встревожился сильнее, чем когда висел вверх ногами. — Вы бросили остальное? Почему не набили корабль?

Тельред склонился для ответа, чуть снова не порвав нить. Но он помрачнел и повернулся к Лисандру, хмурясь в смятении.

— Да, почему?

Капитан уже готов был лопнуть. Он улыбался, почти смеясь. Он прижал ладонь ко рту и громко прошептал:

— Ты был в тюрьме.

— Я был в тюрьме, — сказал Тельред Джонатану. Он не заметил, что нить порвалась, и рыбак шлепнул его по лицу.

Джонатан вскинул брови.

— Да? За что?

— За отношения с дочерью распорядителя. Он не был рад, обнаружив ее с пиратом… запер его и поклялся передать Реджинальду утром для быстрой казни.

— Это ты был виноват, — Тельред указал на Лисандра. — Ты половину ночи преследовал ту женщину.

— Да, но ты ее поймал, — подмигнул Лисандр.

Тельред нахмурился, но словно не знал, стоит ли злиться.

— Она сама на меня бросилась.

— Женщины любят его, — громко прошептал Лисандр. — Наверное, за хмурый вид. Я никогда не пойму.

— Это загадка, друг. Думаю, и твердая челюсть помогает делу, — Джонатан ущипнул Тельреда за щеку. Тот попытался отбить руку скрипача, а попал по рыбаку.

— Если я еще раз предупрежу…

— Если бы я ее не поймал, она упала бы с крыши! — Тельред перебил рыбака.

— С крыши? — Джонатан пошевелил бровями. — Звезды, летний ветер. Не знаю, друг, это звучит ужасно романтично.

Тельред бросился к нему.

— Это не было роман…!

— Хватит! Я не мгу так ничего делать, — рыбак толкнул его и щелкнул пальцами проходящей дикарке. — Можешь подержать его? Пусть его голова не двигается.

Рыжие волосы дикарки были заплетены в короткую косу, от краски казалось, что ее лицо растерзал монстр. Она замерла и посмотрела на Тельреда.

— Ладно, — сказала она.

Хотя он бормотал протесты, дикарка села за ним и притянула к своей груди. Она держала ладонь под его подбородком, а другую запустила в волосы.

— Не нужно нежничать, — проворчал он.

Она улыбнулась от его хмурого вида.

— Это не нежность. Так держат мужчину, когда хотят перерезать ему горло, — ее палец провел по его шее. — Видишь? Вот так.

Тельред нахмурился.

— Только попробуй, и я тебя зарежу, хищница.

Она рассмеялась… и прижала его крепче.

Джонатан смотре на них поверх кружки. Он губами спросил у Лисандра, в чем дело.

— Магия, — он улыбнулся и покачал головой. — Чистая магия.

Гвен появилась неподалеку. Она посмотрела на дикарку.

— Даже не думаю, Лидия. Он уже достаточно пострадал.

— Да, глава, — пробубнила она.

— Я пройду вокруг деревни, — сказала Гвен, пронзив Лидию взглядом. — Дикари должны вести себя подобающе, пока меня нет, иначе я побью их, когда вернусь.

— Можно с тобой? — сказал Шамус, встав. — Ноги нужно размять. Затекли.

Она вскинула брови, но быстро, и он не был уверен, что ему не показалось. Она нахмурилась.

— Ладно.

Она пошла к лесу за деревней. Гвен шла, словно камни были вшиты в подошву ее сапог, они стучали так громко, что люди в нескольких шагах от нее расходились, словно она была за ними.

Шамус не заметил, что она молчит, пока шум деревни не утих. Его уши зазвенели.

— Милая ночь, да?

Она нахмурилась, глядя на солнце у горизонта.

— Еще не ночь.

— Ладно, вечер, — согласился Шамус. — Что думаешь о морях?

— Жарко.

— Порой бывает. Но почти всегда там холодный ветер, и нужно просто знать, как повернуть голову.

— Лучше все холодное вокруг меня.

Шамус рассмеялся.

— Тут такое возможно, только если раздеться.

— Я и хотела, — сухо сказал она. — Но ты пошел со мной.

Шамус не знал, шутит она или нет. К счастью, Сайлас пришел раньше, чем ему пришлось отвечать.

Он вышел из кустов в львином обличии и с большим зайцем в пасти. Он бросил добычу к ногам Гвен. Сайлас заурчал, когда она почесала его уши.