Мы переглянулись с лисой, и она шепотом выдала:

— Значит одуваны надо теперь жрать с оглядкой и осторожностью.

— Скажу по секрету — лучше вообще не жрать одуваны, — проговорил потемневший лицом ректор Айнбиндер и тут заметил, что меня шатает, и не падаю я лишь благодаря поддержке несущей стены. — Веда, вам плохо?

Из портала как раз в этот самый момент вышла навь, принюхалась и расплылась в поистине счастливой, но очень страшной улыбке.

— О да-а-а-а, ей крайне паршиво! Сибэль, а давай ее туда-сюда погоняем? В таком случае я даже согласна не ломать ей рук и ног, она и так замечательно страдает.

А после меня посадили в удобное креслице, и ректор с упырем устроились напротив с настолько участливыми выражениями лиц, что стало жутковато.

— Ну же, Ведана, мы вас внимательно слушаем, — решил приободрить меня янтарный лис через полминуты ожидания. — Поверьте, мы прекрасно понимаем, что вы лишь были увлечены в сети подлого василиска, и ни в чем вас не виним.

— Бедное дитя, — зубасто улыбнулся господин Сибэль, разом ввергнув меня в тоску.

Па-а-ауза и комментарий нави:

— По моему, ты, дорогой мой хозяин, очень странно смотришься в амплуа доброго и ласкового умертвия.

— Думаешь надо с диким хохотом бегать по кабинету и предпринимать регулярные, но безрезультатные попытки сожрать ведьмочку?

— По крайней мере это бы смотрелось естественно.

Мне дико не хотелось сталкиваться с естественным поведением этого типа, потому я начала свой грустный и печальный рассказ.

В нем я с чистой совестью сдала полуэльфа и умолчала про Гриард, так как, судя по всему, вершители судеб в двух учебных заведениях все еще не знали о том, что я носила на себе артефакт, и ничего им про это не сказала.

В общем все было просто и банально. Никаких подводных камней.

Так и так, зелье выпила, на морду противную посмотрела и влюбилась. Страдала долго и упорно, но признаваться преподавателям считала неспортивным.

— Почему? — упырь выгнул белую бровь над красным глазом, этим самым глазом глядя на меня как на дуру полную. — Значит проще ходить и страдать, но пытаться решить проблему самостоятельно?

Навь радостно оскалилась и похлопала хозяина лапой по колену со словами:

— Ну вот, мой дорогой, наконец-то ты начал разбираться в женской психологии. Все именно так!

В этот момент в беседу решил вмешаться янтарный лис, который, судя по выражению лица, тоже плохо думал о моей мозговой деятельности, ежели такая имеется, но обосновал:

— Видимо, тут имеет место классовая борьба. Ведьмочка против боевика и прочие радости. Они регулярно этим развлекаются.

— Именно благодаря этим развлечениям Урейшасс так быстро восстановился, — досадливо поморщился Сибэль. — После такого длительного заточения и такого голода, он должен был приползти в твой ВУМ едва живой.

— Он и приполз. Но в виде Энриса Соэра…

— И ты беспрепятственно пустил непонятно кого к ведьмам?!

— Я многим обязан его отцу, и это раз… два, ну кто же знал, что он и есть василиск!

Еще некоторое время я слушала препирательства мужчин, и очень-очень старалась слиться с обивкой кресла, так как эльф и кицунэ явно забыли о свидетеле их диалога и в данный момент переходили на личности, параллельно поставив под сомнения профессиональные качества друг друга.

Проще говоря, упырь намекал на то, что только идиот мог прохлопать ушами василиска под самым своим носом, а наш ректор в ответ намекал, что если тут кто и хлопал ушами, так многоуважаемый Князь Нежити. Потому что это он отказался от помощи императорских ловцов, заявив, что сам преотлично справится с поимкой полуобморочной ящерицы. Но ящерица тем временем убежала, и уже чуть менее уважаемый господин Сибэль ничего не может поделать с этим фактом, так как выковырять Урейшасса с Изнанки не представляется возможным.

Пока джентльмены выясняли отношения, я нервно гладила лису, а навь хищно смотрела на нас с фамильярой и периодически облизывалась. Наконец она встала, неторопливо обошла стол и, плюхнувшись у моих ног, благожелательно спросила:

— Слушай, ведьма… от тебя идет остаточный флер вкусной такой эмоции. Страдания, и кажется, моральные. Как понимаю, это из-за любви?

— Д-а-а… — запинаясь, ответила я.

— Чудненько, — буквально расцвела нежить. — А много у вас тут таких болезных?

— Влюбленных? — тупо уточнила я.

— В идеале под приворотом, — откорректировала свои запросы Стервь. — Я конечно сталкивалась в Академии с несчастно влюбленными, но страдали они не с такой самоотдачей. Хотя быть может потому, что я в основном нахожусь на территории факультета интриг и пакостей, а эти ребята даже собственные мучения найдут как монетизировать… продажные гады.

В последней характеристике было столько искреннего восхищения, что меня даже передернуло. В следующие минут десять я рассказывала нави про интересные и прогрессивные методы ректора Айнбиндера, практикуемые в ВУМе.