Вскинув подбородок, я пошла к кровати и начала бездумно разбирать принесенную с учебы сумку. Ну как разбирать… просто вывернула ее содержимое на покрывало и сейчас тупо сортировала учебники к учебникам, а конспекты к конспектам.

Карандашик вот сточился… надо бы с ним что-то сделать.

— Я прямо вижу как все отлично.

Развернувшись к лисице, я устало спросила:

— А что ты хочешь от меня услышать или увидеть? Заламывание рук, стенания и прочую истерику? Нет уж…

— Хотя бы признание собственных ошибок, — вкрадчиво протянула фамильяра, подныривая под мою руку и заставляя посмотреть ей в глаза. — Ну и подтверждения моих выводов. Зелье ведь не подействовало, не так ли? Ты все еще любишь его?

Огонек подозрения начал потихоньку разгораться в глубине души.

— Красота моя, а у тебя связи с василиском не осталось случаем?

— Увы, — со вздохом помотала ушами лиска. — Все связи просмотрели Сибэль и Айнбиндер, увы, с бывшим хозяином не осталось никаких контактов.

— И это хорошо, очень хорошо.

Да, я так сказала. И я так действительно думала, потому что нет ничего глупее ситуации в стиле “Эй, мужик, тут такое дело: зелье не подействовало, я передумала и теперь готова к взаимной страсти. Иди назад, в общем”.

Но это все логика… а чувствовала я в это время острое, почти болезненное разочарование.

Временами в жизни случаются такие моменты, когда ты понимаешь, что у слов есть вкус. Сейчас я целиком выпивала полынно-горькую чашу со словом “Никогда”…

Я никогда больше его не увижу.

Это оказалось сложно.

В ночь, после того как я выпила отворотное и поняла, что оно не помогло — уснула только на рассвете. И да, подушка и даже частично лиса, в которую я утыкалась в порыве чувств, были сырыми от слез.

Оказалось, что все это время после возвращения из склепа я жила в ожидании освобождения. Все планы, все надежды, да что там — само существование замыкалось именно на этом.

Я отчаянно хотела, чтобы мне просто не было так больно. Чтобы острые, наманикюренные пальчики ее высочества тоски наконец-то ослабили хватку вокруг измученного сердца.

А теперь выясняется, что к наколдованным эмоциям каким-то образом примешались мои собственные, и в Урейшасса Соэра глупая ведьма Веда влюбилась по-настоящему. И теперь не представляет как с этим знанием жить дальше.

Утром с кровати я себя соскребала. А если еще более честно — меня оттуда соскребала Одуванчик, кусая за пятки и зубами стягивая одеяло на пол, между делом завывая что-то о нужности учебы для молодой, перспективной ведьмы.

Ведьма соглашалась, но сначала ей хотелось как минимум денек поумирать в кровати.

К сожалению, преподавателям про это не скажешь, у нас любовные страдания еще не внесены в список уважительных причин для прогула.

Жаловаться учителям… а толку? Мне сварили антидот, который убрал наносные чувства и оставил мои собственные, против которых уже ничего не поможет. Даже если приворожить к кому-то другому, всего лишь добавится что-то новое, а не уйдет старое. Потому нет никаких причин сдавать учителям свою тушку для экспериментов. О да, они конечно с радостью ухватятся за возможность протестировать все, что можно и нельзя, но хочу ли я этим травиться?

Я грустно посмотрела на свое бледное, измученное отражение и ободряюще подмигнула.

Живут же люди даже с несчастной любовью? Вот и я выживу. Выучусь, может даже замуж когда либо выйду… детей рожу.

От этих ориентированных на оптимизм мыслей почему-то стало вдвойне паршиво.

Внизу, у статуй меня уже почти привычно ждал боевик.

— Аэрн, — мрачно вздохнула я, увидев сияющую морду парня. — Что опять?

— Зашел уточнить свободно ли твое сердце, красавица, — он изящно поклонился, церемонно прижав руку к груди.

Я закатила глаза, перехватила сумку поудобнее и, не отвечая, прошла мимо. Полуэльфа ничуть не смутило пренебрежение своей восхитительной персоной, он засунул руки в карманы штанов и, быстро догнав меня, зашагал рядом.

— Вредная ты, Ведана, — наконец-то снова заговорил боевик, когда в зоне видимости уже замаячил учебный корпус. — И даже на обед со мной не сходишь?

— В университетскую столовую? — фыркнула я.

— Так дело в месте? — казалось даже воодушевился Аэрн. — Пойдем в город?