Туман мелкими капельками осел на лице, волосах, вещах и растаял, оставив дрожать от холода незваную гостью. Легкий ветерок немного разогнал облака и стали видны звёзды. Ослепительно яркие ледяные точки то кокетливо прикрывались свежей тучкой, то вновь выглядывали посмотреть вниз. Но больше всего этой ночью пугали даже не отсутствие огня и не добравшийся до костей промозглый холод, а тишина.

Уснуть Катя так и не смогла и, лишь начало светать, отправилась искать ручей или родник. Далеко отходить от дороги было боязно, но всё же ей пришлось углубиться в лес шагов на сто, прежде чем она услышала едва различимое журчание воды. Ещё несколько минут поисков, и девушка вышла к ручейку, прорывшему землю до камней и теперь весело пенящемуся среди гальки. И возле воды она была не одна.

На другом берегу ручья стоял странного вида юноша. Огромные глаза на бледном лице в упор рассматривали гостью, синеватые губы вокруг приоткрытого рта постепенно складывались в едва заметную улыбку, медно-рыжая чёлка выбивалась из-под шапочки. Но при поясе висел внушительного размера нож, бело-желтым пятном сиявшим поверх тёмно-коричневой одежды.

— Ты кто? — спросил он, наконец.

— Сама не знаю, — устало ответила Катя, её трясло от холода.

***

Зима в городе выдалась ранняя, и грязный снег, словно тесто размешанный десятками ног, занял улицы, увязывался за сапогами и пробирался в дома. И всё это присыпала новая порция сухого снега, превращая даже короткую прогулку в испытание выносливости. Эль-Саморен шел без света, пробираясь в ночи по зыбкому месиву, по памяти находя дорогу.

Неприметный трактир имел весьма сомнительную репутацию, но всё равно в нём можно было встретить и человека из самых низов, и эльфа, завсегдатая не просто дворцов, а королевского двора. Местный хозяин не задавал лишних вопросов и охотно оказывал многие услуги, не нуждающиеся в огласке. Сейчас в полутёмном зале посетителей было ещё не очень много — заведение недавно открылось и «дорогие гости» ещё не подтянулись, у них до рассвета ещё было много времени.

Эльф привычно и уверенно прошел к стойке, отделяющей вход в погреба, и отправил по столешнице катиться золотую монету.

— Вы известили, что ждёте меня, — негромко, вместо приветствия бросил он трактирщику.

— Пить что будешь? — человек, прищурившись, всмотрелся в гостя. — Подождать придётся.

— Тогда налейте из того кувшина, — ткнул наугад в сторону уставленных бутылками, кувшинами и бочоночками полок на стене.

— С тебя ещё серебрушка старой чеканки, — потребовал хозяин, наливая бесцветную жидкость в кружку.

Эль-Саморен покачал головой, но монетки вновь покатились по столешнице. Эльф взял заказанный напиток, подозрительно принюхался и расплылся в улыбке — из кружки вкусно пахло травами, и он узнал настойку. Повеселевший стражник вновь осмотрелся в зале и, ухмыляясь, направился к одному из столиков, уже занятому соплеменником.

— На Вашем месте я бы уже ехал прочь из города и искал, где спрятаться, — устраиваясь напротив молоденького эльфа, перешел сразу к делу воин.

— Это ещё почему! — встрепенулся юноша, возмущённо скривив изящный носик. Здесь не были приняты приветствия и прощания.

— Ну если Вы не боитесь мести дома Ма. Их молодая невестка не скрывает своей неверности мужу.

Собеседник переменился в лице и побледнел до серости. Но разговор пришлось прервать, трактирщик принёс запечатанное письмо с тремя оттисками по сургучу. Эль-Саморен придирчиво осмотрел печати и сгибы и удовлетворённо кивнул хозяину заведения.

— Так что, одолжить денег, чтобы Вы отправились в путь немедленно? — продолжил благодушно усмехаться эльф и отпил из своей кружки. Настойка приятно прокатилась по языку и упала дальше.

— Да, да, если вы будете так великодушны, — мелко закивал собеседник, беря себя в руки. Как только кошелёк звякнул о стол, он схватил его и поспешил убраться подальше, пока благодетель не передумал. В правдивости предупреждения он не сомневался, с таким не шутили.

А Эль-Саморен пододвинул ближе короткую свечу и вскрыл письмо. Первые же строчки согнали всё благодушие. За весть от этого старого друга не жалко было отдать тот золотой, а за его новости и три кошелька было бы мало. Эльф поспешил спрятать свёрнутый лист в потайной карман, в один глоток опустошил свою кружку и вышел в ночь.

Эль-Саморен шагал по тёмным пустым улицам, не замечая ни холода, ни снега, в который проваливался по щиколотку. Альси-Тамилин, оказавшийся в опале почти пятьдесят лет назад, очень редко давал о себе знать, ему было не до светской переписки, пока он выбивался сквозь все хитросплетения интриг при дворах соседних Королевств. Теперь Дом и рад был бы вернуть изгнанника, да изгнанник не готов потерять в жесточайшей борьбе полученное положение. Но сейчас он написал это письмо такому же опальному кузену, а не главам Дома.

Не отвечайте на это письмо, дальний брат. Ответ всё равно не дойдёт до меня, я сам не ведаю, куда меня забросит миссия.

Этим летом я выступаю посредником в переговорах и уже объехал пять Королевств. По понятным Вам причинам не могу раскрывать подробности. Но везде я встречаю одинаковые слухи. Это беспокоит меня, поэтому спешу их пересказать. Остальное оставляю на Вас, вам же решать, что сообщить дому Са.

Письмо жгло сквозь рубаху, заставляло сердце биться чаще, тревожило. Артефакт, орки, маги, переговоры. Разбойники и покойники. Ответ не приходил, но подслушанные на службе разговоры странным образом повторяли пересказанное троюродным братом.