– На войне все средства хороши, - ляпнула я, пытаясь отдышаться.

Сава вопросительно приподнял бровь.

Осознав ироничность ситуации и глупость своей выходки, я невольно рассмеялась.

– Если ты решила воспользоваться моим оружием, - говорил он, медленно приближаясь ко мне словно хищник, - то я тоже ударю тебя по слабому месту. Попалась!

Парень накинулся на меня и стал беспощадно щекотать. Так, что от истерического смеха, я едва могла произнести хоть одно внятное слово.

– Ну как? – спрашивал он, издевательски пробегаясь пальцами по моему телу. – Будешь ещё вести себя плохо?

– Так нечестно! – взревела я, не переставая брыкаться.

– Это потому что, я – бесчестный. Злой, красивый и бесчестный. Не повезло тебе, Сонтьяго, да?

Ох, это было невыносимо. Коварный Савва узнал мое слабое место. Ну, серьезно, это было подобно каторге.

– Что вы делаете? – спросил басистый голос, неожиданно прозвучавший в помещении. – Я думал, что тут кого-то убивают.

Мы с Саввой прекратили баловаться и обернулись на данную реплику. В пороге стоял отец Саввы, как всегда статный и мужественный. И хоть его лицо это не выражало, я уверена, что он был удивлен увидеть подобное баловство. По крайней мере, от людей, которые считаются беглыми преступниками.

– Все нормально, пап, - сказал запыхавшийся Савва. – Просто учил Соню манерам.

Константин Романович нахмурил брови.

– По-моему, они нужны только тебе, - проговорил он и прошёл к камину.

Наблюдая за его походкой, я поймала себя на мысли, что они оба нуждаются в манерах. Полы снова были запачканы, и я моментально отбросила затею, привести дом в идеальный порядок. Эта была глупая затея.

Константин Романович сел на диван, Савва уволился на кресло, а я скромно оставалась стоять у камина.

– Я меня хорошие новости, - сказал мужчина, поправляя ворот дорогого пальто.

– Ты завёл новую мамочку? – предположил Савва. – Надеюсь, она разбирается в парфюме, потому что пахнешь ты отвратительно, - он демонстративно поморщил нос.

Константин Романович пронзил сына строгим взглядом и тот замолчал.

– Дело двинулось с мертвой точки, - продолжил он. – Колония закрыта, Герман дает показания. И это, спустя несколько недель.

Мы с Саввой переглянулись, не веря собственным ушам. Неужели, его все-таки взяли?

– Мы с моим товарищем, тщательно следим за этим. Герман богат, а значит, легко сможет откупиться. К сожалению, в наше время трудно найти добросовестного государственного сотрудника.

– Это точно, - добавил Савва, ткнув пальцем в воздухе. – Но это иногда нам на руку, не правда ли?

Мне сразу же вспомнился момент с сотрудниками ГАИ, если бы не статус отца Саввы, трудно предположить, где мы сейчас были. Однозначно не здесь.

– Я думаю, что все наладиться, Соня, - сказал Константин, заметив мое волнение. – Мне очень жаль, что тебе пришлось все это пережить, но надо ещё немного потерпеть. Пока это все, что я могу вам сказать. Но не переживайте, буду держать вас в курсе.

– Спасибо, - пискнула я, чувствуя, как потеют ладони. Это была волнительная новость, но довольно радостная.

– Пока, особой шумихи нет, - пояснил Константин. – Это дело резонансное. Если вина Германа будет доказана, полетят многие головы. Так что проверка остаётся в рамках следствия. До сих пор поверить не могу, что такое бывает. Взрослый человек, устроил настоящий конц лагерь для детей. А я, умудрился отправить туда своего сына.

Савва задумчиво задрал голову к потолку.

– А я вот думаю, - он потёр подбородок, - чем мы елку будем наряжать? Ты привез нам украшения, пап?

Я взмахнула руками.

– Господи, о чем ты только думаешь? – возмутилась я. – Наши товарищи в беде. Я ещё в беде. А у тебя на уме гирлянды с мишурой? Как так можно?

– В этом то и дело, - сказал Савва, посмотрев мне в глаза, - меня не волнует их судьба. И если я вижу, что с тобой все в порядке, единственное, о чем мне остаётся переживать - это гирлянда.