– Ручник на три-пять-семь, - предупредил я Василия.
– Не подсунься.

– Вижу, - лаконично отозвался тот.

Облаков здесь не было - возможно, их разметал постоянно дующий в ущелье ветер - и заходили мы со стороны солнца, пытаясь хоть так отыграть себе необходимые для атаки секунды.

– Я по северной, Мика по восточной, - отрывисто скомандовал Утюг.
– Данил, тебе ручник. Работаем.

Это было логично: мне с моими короткими пушками батарею из укрытия не выковырнуть, они меня раньше достанут. А вот из ручника засадить в атакующего "Стрижа" куда как сложней, чем в тяжеловесный "Торнадо".

Я свалил машину в штопор.

Случившиеся в следующие несколько мгновений события произошли практически одновременно - и так же одновременно я их воспринимал, слышал и видел, не в силах что-либо предпринять; все они произошли прежде, чем мой со свистом скользящий с высоты "Стриж" вынырнул из штопора.

– Группе Бета - отбой, зеро, отбой, зеро, - отчаянно, как заведённая, засигналила база; "зеро" означало немедленное, сиюсекундное выполнение приказа независимо от боевой ситуации.

В тот же миг с держателей обоих "Торнадо" сошли отстреленные ракеты.

В скошенной, неестественно гладкой площадке-насыпи перед зданием электростанции разверзлась широкая шахта, и два белых зонтика ракетного пуска заслонили собой опоры ветроулавливателей.

Северная батарея накрылась, захлебнувшись месивом вспучившейся земли; по восточной Мика мазанул - возможно, дрогнув от раздавшегося в момент сброса верещания базы - снаряд ушёл за пределы посёлка, нарисовав кипящее вулканическое жерло на месте мирного козьего выпаса.

А в следующее мгновение оба "Торнадо" вспухли багрово-оранжевыми облаками взрывов, разнесённые в клочья наведённым в упор ракетным залпом - залпом, от которого не уйдёшь, будь ты хоть нейродрайвер, хоть бог, хоть чёрт, хоть то и другое в одном флаконе.

И я, с натугой выводя машину из затянувшегося штопора почти над головой распластавшегося по закруглённой крыше ирзая с ручником - широкое, изъеденное язвами пусков дуло только начинало поворачиваться в мою сторону - все же влепил в него заряд всех своих пушек, прошив носом "Стрижа" выросшее на месте дома облако гари и пыли.

И нырнул вниз, к руслу реки, успев ещё увидеть, как черным дождём падают на посёлок обгоревшие обломки "Торнадо".

Меня не достали - пронесло, то ли прохлопали, то ли просто не успели - и я так и пошёл, прижимаясь к дну ущелья, в непрострельной зоне над прячущими реку валунами.

– Летун, ты куда, летун?
– широкополосной передачей ворвался вдруг в эфир чей-то надтреснутый голос.
– Смываешься, летун? Очко заиграло?

Я понял - спецназовцы. Живы ещё, значит.

Злость - от обречённости. Расклад им ясен. Как бы там ни было, я - ушёл. Им - оставаться.

И подыхать.

Я запросил базу.

– Отбой, зеро, отбой, зеро, - монотонно повторили мне.

И тут же взорвались сердитым:

– Приказ ясен? Почему не отвечаете?

– Приказ ясен, - сказал я.
– Третий и Шестой сбиты, вызываю подкрепление. Тут стационарная ракетная установка, сдвоенная, в шахте под электростанцией. Повторяю - сдвоенная стационарка в шахте под электростанцией. Координаты...

Я называл координаты, а думал о спецназовцах. Так и так им кранты. Наши взорвут вместе с установкой или ирзаи додолбят. И не снимешь парней никак - отвес, приткнуться негде. Опять же, огонь из посёлка не подавишь, пока там установка торчит.

Замкнутый круг.

– Возвращайтесь на базу, - велели мне.

А вслед неслось:

– Летун, сука, ... твою, ..., что ж ты, ..., своих, ..., хоронишь заживо, мы ж ... здесь, ... !

И вдруг - резким диссонансом с многоэтажным матом:

– Летун, не бросай нас!

Чёрт.

В "Стрижа" больше одного человека не вместишь, хоть тресни. Такая уж это леталка маломерная.

Я снова вызвал базу.

– Ну, что ещё?
– спросили у меня совсем не по-уставному.

– Вы уже выслали подкрепление?

– Тебе, ..., ..., что за дело?
– отозвалась база.