Шрифт:
22
Жуан окаменел; хоть он слыхалО призраках в старинных замках этих,Но как-то никогда не допускал,Что человек способен лицезреть их.Он россказням совсем не доверял:Что призраки? Вранье! Ведь мы не дети!Но что-то вдруг мелькнуло перед ним,Как облако иль стелющийся дым.23
Три раза кряду это порожденьеЗемных, небесных или темных силПрошло по галерее; без движеньяЗа ним Жуан испуганный следил,И волосы его, как дуновенье,Неизъяснимый ужас шевелил.Остановить монаха он пытался…Увы! Язык ему не подчинялся! 24
На третий раз таинственная мглаГлубокого глухого коридораМонаха поглотила. Там былаПростая дверь, а может быть, и штора;Бесплотные и плотные телаСпособны от внимательного взораВдруг исчезать неведомо кудаБез явственной причины и следа.25
Встревоженный Жуан не шевелился,Не отрываясь глядя в полутьму,В которой непонятно растворилсяУжасный дух, явившийся ему.И каждый бы, я думаю, смутился,Увидев непонятное уму.Рассеянный и бледный, еле — елеОн ощупью добрался до постели. 26
Здесь он протер глаза и поспешилВзглянуть вокруг: свеча на туалетеГорела безмятежно. Он решилНайти забвенье в лондонской газете,Где дипломат, и критик, и зоилОхотно судят обо всем на светеО короле, о ваксе, о балах,О внешних и о внутренних делах.27
Здесь все напоминало мир живых,Но все — таки его дрожали руки;Прочел он несколько столбцов пустыхИ, кажется, статью о Хорне Туке;Под одеялом съежился, притих,Ловя тревожно все ночные звуки;И скоро сон — целитель слабых силЕго глаза усталые смежил. 28
Но часто просыпался он тревожно,Не понимая, что же видел он:Виденье ль? Сновиденье ль? Все возможно,Хоть суеверный страх уже смешон.К утру он задремал, но осторожноСлуга прервал его недолгий сон,Предупредив почтительно и чинно,Что время одеваться господину.29
Мой Дон-Жуан оделся. Сей обрядОбычно развлекал его немало,Но в этот день его унылый взглядИ зеркало почти не занимало.Он локоны расправил наугадИ застегнул жилет довольно вяло,И галстук у него на левый бокПодвинулся — почти на волосок. 30
Он появился к утреннему чаю,Рассеянно к столу придвинул стулИ, на приветствия не отвечая,Рассеянно из чашки отхлебнул,Обжегся — и, смешков не замечая,За ложечкою руку протянулТут сразу угадала Аделина.Что тайная тоска всему причина.31
Он бледен был — она еще бледней.Она украдкой что — то прошептала,Лорд Генри невпопад ответил ей,Что на тартинках масла слишком мало.Графиня шалью шелковой своейСпокойно и задумчиво играла,Аврора же — святое существоВо все глаза глядела на него. 32
Печали без достаточной причины,Как водится, не терпит высший свет.«Здоровы ль вы?» — спросила Аделина.Жуан ответил: «Да… Немножко… нет…»Домашний врач осведомился чинноПо части сердца и других примет,На что Жуан ответил лаконично,Что, право, чувствует себя отлично.33
«Да», «нет», «отлично» — странные слова,И выглядел Жуан довольно странно:У бедного кружилась голова,Да и в глазах темнело непрестанно.Он отвечал врачу едва — едва,И понял тот по виду Дон-Жуана,Что ежели недуг его лечить,То не врача бы надо пригласить. 34
Лорд Генри между тем разговорился,Свой шоколад откушав превосходный,Сказал, что гость, наверно, простудился,Хотя погода не была холодной,Потом к графине мило обратился:«Что граф? И как недуг его природныйПодагра, эта ржавчина господ,Суставы благородные грызет?»35
Жуану, как хозяин благосклонный,Он улыбнулся: «Вид у вас такой,Как будто наш монах неугомонныйНарушил ваш полуночный покой!»С гримасою притворно — удивленной,Но все-таки бледнея, мои геройСказал, тревогу тайную скрывая:«Какой монах? Я ничего не знаю!» 36
«Помилуйте! Фамильный наш монах!Легенда, впрочем, часто привирает;Но все — таки хоть в нескольких словахВам рассказать об этом подобает,Хотя уже давно в моих стенахСей древний посетитель не бываетНе знаю — он ли стал смирней, чем был,Иль наше зренье разум притупил».37
«Ax, милый мой! — миледи возразила(Взглянув на Дон-Жуана моего,Она весьма легко сообразила,Что эта тема трогала его),Я много раз, уж кажется, просилНе говорить об этом ничего;Шутить на эти темы неуместно,А древнее преданье всем известно»,