Шрифт:
59
На то, что длилось меньше двух минут,Потратил я две длинные октавы,А бой ревел. Все бушевало тутВ агонии жестокой и кровавой.Казалось, даже пушки устаютОт грохота. И символ злой расправыНад чувствами людскими — дикий вой,Протяжный вопль стоял во мгле ночной.60
Вот враг ворвался в город разоренный…«Бог создал мир, а люди — города!»Воскликнул Каупер — и вполне законное«А Тир и Ниневия, господа?А Карфаген и стены Вавилона?Исчезли, не осталось и следа!Мы скоро все поймем, весьма возможно»Что только жить в лесах вполне надежно. 61
Удачником убийца Сулла слыл;Ему судьба сама давалась в руки.По мне же всех людей счастливей былОхотник Бун, который жил в КентуккиЗа весь свой век он только и убилКозу или медведя. Слез и мукиНе ведая, в спокойствии душиОн мирно жил в хранительной глуши62
До старости глубокой. ПреступленьеНе омрачало дум его простых;Здоровье — верный друг уединеньяНемало дней беспечно — золотыхЕму дало; болезни и сомненьяТеснятся в клетках улиц городских,А честный Бун провел в лесу и в полеЛет девяносто — может быть, и боле. 63
И, что всего ценней, оставил онНадолго память добрую по праву.(Удел не всех прославленных именБез доброй славы что такое слава?Пустой кабацкой песенки трезвон!)Ни ревности, ни зависти лукавойНе знал отшельник деятельный сей,Дитя лесов и солнечных полей.64
Людей он, правда, несколько чуждался,Включая даже собственную нацию:Чуть кто-нибудь в лесах его являлся,Он удалялся в сильной ажитации.По существу, он искренне боялсяНовейших форм и благ цивилизации,Но, встретив человека одного,По-братски он приветствовал его. 65
Он не был одинок; сыны природыВокруг него доверчиво росли.Ни меч, ни брань, ни тайные невзгодыСей юный мир состарить не могли.Не зная ни тоски, ни непогоды,Они на лоне матери-землиХранили нравы вольного кочевья,Свободные, как реки и деревья.66
От карликовых жалких горожанИх отличали мужество и сила,Красивая походка, стройный станИ простота души. Не превратилаИх мода в изощренных обезьян,Их жадное стяжанье не томило,И браться за ружье по пустякамНи разу не случалось их стрелкам. 67
Они трудились днем и сладко спали,Когда спокойный вечер наступал;Их ни разврат, ни роскошь не смущали,Ни подкупа порок не обольщал;Их сердца не тревожили печали,Их светлый мир был и велик и мал,В уединенье общины блаженнойОни вкушали радости вселенной.68
Но полно о природе! Нужно мнеНапомнить о тебе. Цивилизация!О битвах, о чуме, о злой винеТиранов, утверждавших славу нацииМильонами убитых на войне,О славе, генералах и реляциях,Украсивших интимный кабинетВладычицы шестидесяти лет. 69
Итак, отряды первые вбежалиВ горящий осажденный Измаил;Штыки и сабли яростно сверкали.Неистово, собрав остатки сил,Разбитый город турки защищалиУжасный вой до неба доходил:Кричали дети, женщины вопилиВ густом дыму и тучах черной пыли.70
Кутузов (тот, что позже одолелНе без подмоги стужи Бонапарта)Под Измаилом еле уцелел;В пылу неукротимого азартаС врагом и другом он шутить умел,Но здесь была поставлена на картуПобеда, жизнь и смерть, — момент настал,Когда и он смеяться перестал. 71
Он бросился отважно в наступленьеЧерез глубокий ров. А гренадеры,Окрасив кровью мутное теченье,Старались не отстать от офицера.Тут перебили многих (к сожаленью,Включая генерала Рибопьера),И мусульмане русских смельчаковОтбросили со стен обратно в ров.72
И если бы неведомый отряд,Случайно потерявший направленье,Блуждая средь развалин наугад,Не увидал ужасное скопленьеВ кровавый ров поверженных солдатИ не явился к ним как избавленье,То сам Кутузов, смелый весельчак,Не выбрался б, я думаю, никак! 73
И вскоре те же самые герои,Которые Кутузова спасли,За ним вослед, не соблюдая строя,Через ворота Килия вошли,Скользя и спотыкаясь. Почва бояКомки замерзшей глины и землиПодтаяла к рассвету, размесиласьИ в липкое болото превратилась.74
Казаки (или, может, козаки?Я не силен, признаться, в орфографии.Вопрос об удареньях — пустяки;Лишь тактика нужна да география!),Наездники лихие, смельчаки,Казаки плохо знали топографию.Их турки загоняли в тупикиИ там рубили попросту в куски.