Шрифт:
75
Казаки под раскаты канонадыДостигли вала и неосторожноРешили, что закончена осадаИ грабежами заниматься можно.Но турки им устроили засаду:Они, гяуров пропустив безбожныхДо бастионов, бросились на нихИ беспощадно перебили их.76
Внезапно атакованные с тыла,Что очень неприятно для солдат,Казаки тщетно напрягали силыИ все легли, как скошенные, в ряд.Но, впрочем, груда трупов послужилаОтличной лестницей, и, говорят,По трупам тем Есуцкого колонныПрошли успешно в город побежденный. 77
Сей храбрый муж всех турок убивалРетиво, но и сам в пылу сраженьяПод саблю мусульманскую попал.Всех турок обуяла жажда мщенья.Кто больше в этой схватке потерял,Я не решаюсь высказать сужденье;Оплачивался жизнью каждый шаг,И уступал врагу лишь мертвый враг.78
Вторая наступавшая колоннаНе меньше пострадала, нужно знать,Что пред атакой доблестной патроныНе следует солдатам выдавать.Любой солдат, патронами снабженный,К штыку обычно медлит прибегать,Укрытья ищет, держится несмелоИ по врагу стреляет без прицела. 79
На выручку героев подбежалЕще отряд Мекнопа-генерала(Хоть сам-то генерал уже лежалНедалеко от вражеского вала).Никто из смельчаков не замечал,Что смерть на бастионе бушевала:Там сераскир отчаянный заселИ ни за что сдаваться не хотел.80
Пощаду, с разрешенья командира,Ему Жуан охотно обещал;Но слов таких не знают сераскиры:Отважный турок их не понимал.С гяурами не признавая мира,Как правоверный, он бесстрашно пал.Один моряк британский попытайсяЗабрать его живьем, но сам попался. 81
Спокойно турок поднял пистолетИ уложил противника на местеКороткий, но внушительный ответ.Тут и свинец и сталь, во имя честиУпотребляемые сотни лет,Над смельчаком свершили дело местиОн умер от четырнадцати ран,А с ним еще пять тысяч мусульман.82
Да, город пал, не уступив ни шагуЦеной дешевой. Каждая стенаОборонялась с дерзостной отвагой.Не только Смерть была утомлена,Напившись допьяна кровавой брагой,В самой природе, кажется, война,Как в разогретой зноем почве Нила,Чудовищные формы породила. 83
Какой-то русский офицер спешилПо грудам тел, и вдруг его зубамиЗа пятку кто-то яростно схватил,Как змей, что Еву наградил грехами.Ругался офицер и волком выл,На помощь звал и бил врага ногамиВцепились зубы в жертву хваткой злой,Как сатана в наш бедный род людской.84
Какой-то умирающий, почуяПяту врага, тотчас ее схватилИ, в изуверской радости ликуя,Две челюсти свои соединилНа мякоти, которую зову яТвоим достойным именем, Ахилл,И с тем и умер, на ноге герояОтрубленной поникнув головою. 85
И говорят (хоть тут легко солгать),Что офицер хромым потом остался,Поскольку турок челюсти разжатьИ после смерти даже отказался.Хирурга ли должны мы обвинять,Который этим делом занимался,Иль яростные зубы мертвеца,Державшие добычу до конца?86
Но факт есть факт, и дело только в этом(Я вымыслов не стал бы излагать);Особо я советую поэтамВ поэмах измышлений избегать,Следить за каждой рифмой и куплетомИ, — что и в прозе следует, — не лгать.Поэты любят ложь, как сахар дети,И попадают в дьявольские сети. 87
Да, город пал, но он не сдался — нет!Никто из мусульман не отдал шпаги!Вода Дуная изменила цветОт крови их, но, верные присяге,Они врагу упорному в ответЯвляли чудо воинской отваги,И, право, побежденных каждый стонБыл стоном победивших повторен!88
Штыки кололи, сабли рассекали,Людей рубили с маху, как дрова,Тела убитых почву устилали,Как осенью опавшая листва,И, как осенний ветер, завывалиОставшиеся жить. Почти мертваБыла твердыня, но, теряя силы,Как подсеченный дуб, — еще грозила. 89
Ужасна эта тема. НикогдаНе взял бы я столь страшного сюжета.Существованье наше, господа,Обычно смена сумрака и света,И трудно петь о сумраке всегда,Хоть высшее достоинство поэтаСуметь изгнать и клевету и лестьИ мир изобразить таким, как есть!90
Но добрый подвиг в море преступленья(Употребляя фарисейский слогИ вычурно-пустые ухищреньяЛюбителей элегий и эклог)Росою благодатной умиленьяМне освежил октаву, видит бог,Победным опаленную сраженьем,Что эпос почитает украшеньем.