То, что я в плотные брюки и рубашку одета, а поверх всего еще и поясом тяжелым опоясана, заметила только в ванных комнатах, когда поясок потребовалось расстегнуть. А он не расстегивается. Красивая на нем пряжка, двух химмерцев - ящеров, переплетенных телами, изображает, оригинальная очень и неподдающаяся. Вскрывала я ее, и так, и этак, не вскрылась.

Ну, думаю, все! Либо брюки режу, либо пояс на ремне. С этой мыслью в столовую за ножом ринулась, а там жертвенницы и бес. Девчонки на мое появление вялым приветствием отреагировали, а вот бес очень-очень удивился.

– Привет, мохнатик!
– обрадовалась я своему спасению. – Знаешь, как эту штуковину снять?

– А кто Вас таким добром осчастливил.

– Нардо, кто еще!?

– А Вы уверены, - спросил он, сомневаясь.

– А что такое? – насторожилась я, - что это за поясок?

– Как бы пояс чести. – Нахмурился бес.

– Плевать, как зовется, - уже начинаю пританцовывать на месте, - как снять его?

– Да, как бы… – шепчет бес, ко мне приблизившись, - кто надел, тому и снимать. А Нардо вряд ли бы на такое пошел. Как ни как, пояс верности.

– Чего?

– Вот так вот. – Говорит бес и улыбается. – Другие кандидаты на примете есть?

И во мне такая злоба проснулась, что, не стесняясь окружающих, громко позвала:

– Люциус! Дьякол однорогий, а ну, явись мне!

Совсем забыла, что меня здесь с некоторых пор не слышно. Наверное, потому что теперь никто не откликался на мои ругательства, а впрочем, уже и на простые призывы. Бес помог, произнеся нечто неуловимое, он вызвал Темного Повелителя в водной глади кастрюли. Засвидетельствовав свое почтение, сообщил обо мне, желающей с ним поговорить.

Просияв, как начищенный пятак, Люциус мгновенно материализовался рядом со мной. Красивый, энергичный, рогатый, он сейчас затмевал все вокруг своим сверкающим черным костюмом. И, как ни странно, оказался: во-первых: улыбчивым, во-вторых: в курсе последних минут. Обменявшись приветствиями, он жизнерадостно поинтересовался, отчего вдруг он однорогим станет.

– А я тебе второй сейчас выломаю! – пообещала грозно, закатывая рукава на рубашке, и указала на ремень, - сними это издевательство немедленно!

– Опаньки, - заулыбался Темный Повелитель, - откуда такая прелесть?

– Что?! А ты не знаешь?

– Да как бы, нет… - почесал он рог, к которому я мысленно примерялась для нанесения увечий.
– Но мне нравится идея. Если дело с женитьбой не выгорит, стоит и моей такой же подарить.

– А ты подскажи, как этот снять, и забирай на здоровье.

– С радостью! А кто надел?

– Не знаю. Я всю оставшуюся ночь спала.

– Где спала?

– В комнате чельда.

– С кем спала?
– нахмурился Темный Повелитель.

– С Нардо.

– И где он сейчас? – терпеливо поинтересовался кипящий гневом дьякол.

– В душе… - ответила до того, как сообразила, на что это все похоже.

– Что?! – дьявол, полыхнув красным пламенем, растворился в черном дыму.

– Галочка… - взмолился бес, - что же Вы опять Нардо под удар подставили?!

– Под какой удар?
– Не поняла я. – Степаненко, если я и подставила то не специально! Честно, не хотела… - я в ладошки - хлоп и оказалась в развалинах, идентичных моим прошлым хоромам. А в центре общего хаоса, как в уже увиденном эпизоде, дьякол душит чельда, а тот вырывается из последних сил и полотенце на бедрах придерживает. Сразу видно, из душа в руки Повелителя угодил.

– Стоять! – завопила во все горло. Зажмурившись и схватившись за уши, они отскочили друг от друга. Точнее, как отскочили… Дьякол устоял на месте, а вот чельд был им отброшен далеко в сторону. Настолько далеко, что своим горбом многострадальным пробил стену, и, шмякнувшись на пол, остался недвижим. Полотенце, к слову, с него не слетело.

– Так ты его уже и защищаешь?! – вспылил Темный Повелитель, и в руках его скопились сгустки темноты.

– Люц, совсем сдурел?
– вскинулась я, скрестив ножки и из последних сил сдерживаясь.
– Уйди в сторону от чельда! – он не сдвинулся с места.

– Уйди, я сказала, и остынь. – Кое-как, через пробоину в стене, добралась к черногривому страдальцу. Нардо по предварительным данным был в отключке, возможно надолго. Хотя, кто их, чельдей, знает!

– Ты что творишь? – с укором обернулась к Его Темнейшеству.

– Я творю?
– усмехнулся дьякол.
– Ты хоть знаешь, что на тебе надето, Галя?

– Мне уже объяснили. – Подтянула ремень, мечтая о свободе от изделия.
– И понять не могу, с чего вдруг такая реакция?

– Так он мог… того!
– дьякол запнулся и прищурился на чельда у моих ног.