Шрифт:
Его фантазии хватило только на зеленых сплющенных моллюсков, которых ест Ульрима, мои, в отличие от деликатеса зеленки, были еще живы.
– Ладно, а что плавает в стакане? Золотая рыбка или ее трупик?
– Хорошо, подожду, пока ты поешь. – Сжалился рогатый и взмахом пальцев вернул живность в тарелку, придав ей первоначальный вид еды.
– После того, как ты ею весь стол вытер?! Нет, уж спасибо!
Посидела под прищуренным взглядом его Темнейшества, подумала над тем, чего бы мне сейчас хотелось. Вспомнила о сухариках, что в магазине рядом с домом продают.
– А можно меня в четвертый мир за вкусненьким?
– Нельзя.
– Это еще почему?
– Потому что мы с сегодняшнего дня традиции Дарлогрии исполняем. – Ответил Люциус.
– Се-се-сегодня!?
– Да сегодня, завтракаешь, рассказываешь, что придумала, и вперед! – заявил он серьезным, не терпящим возражений тоном.
От такого напора первоначальная оторопь пропала, появился праведный гнев:
– Значит, сегодня у меня первый день смерти или чего-то около того! А ты не желаешь исполнить мое предсмертное желание?!
– Зато представляешь, как тебя это мотивирует?
– Что?
– опешила я.
– Сухарики?! С запахом мяса и вкусом хлеба солено-перченного?
– А ты сухариков хочешь?
– Нет, блин, мужа и остров в Средиземном море!
– Так ты уже определись с желаниями!
– стукнул он ладонью по столу.
– Домой хочу!
– Ты в отпуске на Азове целый месяц, какой домой? – напомнил Нардо. И, как в анекдоте: «А мне плевать, в какую сторону у тебя кепочка!», я встала из-за стола и уперла руки в боки:
– К родителям на час, и без разговоров.
– Галя, а не много ли ты себе позволяешь?
– Или к родителям или истерика и невменяемая жертвенница на обряде, который я тебе с радостью завалю. Выбирай!
Вот тут этот гад рогатый обратился к Нардо с мысленным вопросом, которого мне было не узнать. Но то, что чельд ответил утвердительно, а дьякола это не обрадовало, я поняла:
– Что решил?
– Ладно, полчаса и Нардо идет с тобой.
– Что? С родителями знакомиться?
– Да хоть с древними предками! У вас на все про все полчаса…
– Час! – начала я отстаивать свою точку зрения. – И не нужно Нардо рисковать. Он все равно у нас в четвертом без магии останется.
– Как пятидесятипроцентный водный демон - не останется. – Заверил дьякол.
– Ага, - смекнула я и обратилась к Нардо, - в таком случае, чтобы не рисковать, снимай свой поясок сейчас и, с учетом нравственности, придется мне тебя не просто другом представить.
– Стоп!
– вклинился рогатый. – Так не пущу. Пока первое задание не пройдешь, точно не пущу.
– Но…
– Без но. И вообще, твое задание только что прибыло и требует исполнения немедля.
– Хмуро сообщил он.
– Как?!
– А вот так, собирайтесь быстро! – и перебросил меня, хлопнув в ладоши.
Глава 37.
«Вжик!», «бумц!»
Головная боль, помутнение и знание русского мата тут же напомнили о себе, а ко всему прочему живот призывно заурчал. Открыла глаза, и туман через минуту развеялся. Как оказалось, перебросил он меня в хорошо знакомый дворец Темного Повелителя в Дарлогрии в комнату шизофреника, из которой спуститься вниз можно только по окаменевшим хайдо – богомолам. Наверху тут же взвыла Ульрима, а откуда-то сбоку потянуло грибным духом Эвы.
– Чельдов дьякол! – бросила я в сердцах и топнула ногой. И сверху, как водится, рухнул бесовой мужик с долотом и молотком в руках.
– Время летит, а уклад во дворце не меняется. – Прокомментировала я невесело. Мужик продолжает лежать – неужели убила?
– Эй, живые есть?
– Есть. – Ответил он тихо и так же тихо добавил, – с возвращением, жертвенница Галя.
– Спасибо. Извините… за-за это.
– Вам извиняться незачем. Это истеричка зеле… хм, ножкой топнула. – Ответил он и продолжил лежать.
– Так она один раз топнула, почему не встаете?
– Жду. Когда Поганка полупрозрачная вновь в ладоши хлопнет. Развлекались они уже так в прошлое свое посещение. Вот чует мое сердце, что сей… - договорить ему не удалось. В полу под ним воронка образовалась и, на мгновение разойдясь, схлопнулась, а мужика бесового и след простыл.
– Вот чельд! – взвыла я, - а меня кто-нибудь покормит?
Словно услышав мой призыв, рядом оказался бесенок.
– Здравствуйте, Галя! – он мгновенно разложил новое платье и белье для жертвенницы. И просиял как утреннее солнце: