Шрифт:
Об этом я и спросила.
Собственно, даже если меня не станет, регентом ей уже не быть. Дариш коронован - так что никакие наместники не помогут. Каждую секунду ожидая подвоха, я делала все, чтобы обеспечить будущее моего короля и королевства и это означало, что с моей гибелью ничего не изменится.
– Ты умрешь. Я потеряла все из-за тебя... И пусть твоя смерть не исправит ситуации, она хоть немного облегчит мои страдания. Тащите её!
А это в сторону трех крупных особей.
Я сопротивлялась. Кричала - но полог беззвучности не давал моему крику прорваться. Махала кинжалами, которые прятала до того в поясе - но мирикины с их зубами быстро порвали мне до костей руки. Мысленно призывала всех, до кого могла бы дотянуться - но здесь было слишком высоко, а магия из меня почти не находила выхода.
Единственным шансом был бы демонюка, с его завязкой на меня, но именно сегодняя потребовала снять печать.
Какая ирония...
Потому несколько секунд спустя я оказалась на краю.
Башня была высока. И я знала, что меня ждет внизу.
Изломанные камни лесистого предгорья.
Я еще успела сделать последний глоток чистого, уже по весеннему сладкого воздуха, и вдруг дыхание прервалось.
В первый момент я почти ничего не почувствовала, а потом поняла, что лечу вниз.
Мгновения растянулись в бесконечность. Я не имела возможности создать портал или прошептать заклинание - да что угодно - могла только фиксировать отдельные фрагменты здания, которые, порой, зацепляла.
Больно.
В голове у меня не проносились картинки моей жизни, лишь разрозненные мысли о том, что, видимо, я не умерла раньше ради того, чтобы в Суэлтаро был истинный король.
Ради того, чтобы отомстить обидчикам. И чтобы те отомстили мне.
И ради того, чтобы узнать, что такое быть женщиной. Женщиной желанной и женщиной отвергнутой. Дважды.
И в то мгновение, когда мое падение, наконец, закончилось, я еще успела распахнуть глаза и посмотреть последний раз на звездное небо.
А потом услышать жуткий рык, от которого мир содрогнулся, и увидеть крылья, закрывший от меня звезды.
И я умерла.
Глава 17.
Советник Правителя Седьмого Круга и король Рюхарша стоял у окна и невидяще смотрел на горы.
Тьма плащом окутывала его самого и всю спальню; пологом опустилась на замок и накрыла притихших приближенных; сгустилась у подножья и мягко потекла в лес, вытравливая радость из каждого, к кому прикасалась.
Король этого не замечал.
И даже если заметил бы...
Ему бы было все равно. Не это важно. А то, что на самом деле важно...
Он двинул кулаком по разноцветному стеклу, чтобы что-то почувствовать, хоть какую-то боль вне его тела, а не внутри. И безразлично наблюдал, как тысячи светящихся осколков стекают, словно призрачный водопад, в пропасть.
В комнату тут же ворвался весенний ветер, но демон остановил его одним движением кисти.
Он выморозит всю эту проклятую землю...Чтобы здесь наступила вечная зима, с холодом и снегами, как тогда, когда он встретил свою ловчую.
Один щелчок пальцами и вот он уже залпом пьет особое вино, из погребов Седьмого. Пьет, но не пьянеет, вопреки обычному. А потом сжимает в руке кубок и с удивлением понимает, что тот гнется и превращается в неопрятную лепешку.
Мужчина скривился.
И это его заговоренная артазанская сталь, добыча которой,как и управление королевством, так его развлекала последнее время?
Зачем ему это теперь, если у него не будет королевы?
И ведь сам все сделал. Сам. Знал же, что Кассандра слишком хрупка, а её охрана ничего не стоит. Поддался на эмоции, которые вспыхнули у него, когда он увидел на столе Таралиэль это письмо - никогда не посмел бы украсть что-то из дворца Его Темнейшества, а тут даже не пытался себя остановить - и разорвал их связь, которая крепла с каждым прожитым днем и каждой бессонной ночью.
Оставил её одну с врагами.
Да просто оставил её!
Как оставлял каждую ночь, не в силах вынести всю ту гамму чувств, которую он испытывал, глядя на нее, трогая её, вонзаясь в неё. Не в силах поверить, что это не наведенное, не временное, не глупое.
Настоящее.
Откуда он мог знать, что все его сомнения, терзания, убеждения в том, насколько демоны велики, а люди ничтожны; насколько он всемогущ, а она слаба; насколько он безразличен, а она влюблена - все эти сомнения не стоили ничего?
Важным оказалось совершенно другое.
То, что принцесса дышала.