– Ладно, пусть так. А как же любовь? Ее, по-вашему, тоже можно купить?

– За свою жизнь я встречал десятки, а то и сотни женщин, и все они были готовы любить меня.

Казалось, в глазах Лили что-то погасло. Она задумчиво посмотрела на Дэниела.

– Память, – тихо промолвила она. – Вам не удалось бы купить память. Воспоминания не приобретешь за деньги.

– Однако помнят лишь о чем-то таком, что достается отнюдь не бесплатно.

– А вот и нет! – Убежденность, прозвучавшая в ее восклицании, вызвала у Дэниела смутное раздражение.

– Нет ничего, что дается бесплатно.

– Из этого разговора я поняла одно: больше всего на свете вы цените деньги, они – главное для вас.

– В известном смысле – да. Но что же в этом плохого? – пожал плечами Дэниел. – Я обеспечен до конца дней.

– Вижу. А что вы делаете с такими огромными деньгами? Занимаетесь благотворительностью? Помогаете больным и неимущим?

– Нет.

– Но ведь в могилу вы их не заберете!

– Разумеется.

– Так вот там, откуда я пришла, богатство ни к чему.

– Вероятно, вы пришли из такого места, где я предпочел бы не появляться.

– Боюсь, ваше желание не играет тут никакой роли. Воспользовавшись паузой, Лилиан снова залезла под одеяло.

– Скажите: где мне разыскать вашу семью?

– Не могу, – тихо ответила она. – Даже вам не удастся разыскать то, чего нет.

Он насторожился.

Лилиан вела себя странно и постоянно отводила глаза, и это подсказывало Дэниелу, что она говорит не правду или чего-то стыдится.

Он изменил тактику:

– Где вы живете?

Лилиан довольно долго молчала. Видимо, эта непостижимая женщина снова собиралась солгать, и ее изворотливость злила Дэниела куда больше, чем то, что она так внезапно свалилась ему на голову. Вообще-то Стюарт и не помышлял произвести впечатление на Лилиан, хотя, общаясь с другими женщинами, он стремился к этому. Однако она явно отличалась от них, а поэтому требовала иного подхода.

– Вы не хотите мне ответить? – Дэниел чуть повысил голос.

– Не знаю.

Он склонился над Лилиан и нахмурился:

– Я требую.

– Вы не поняли. – Она посмотрела на него чистым, невинным взглядом. – Я ответила на ваш первый вопрос – я не знаю, где живу.

– Очень мило и как удобно, не правда ли?

Лилиан вздрогнула как от пощечины:

– Вы не верите?

– Не верю.

– Что ж, очень жаль.

– Меня не интересует ваше мнение на этот счет, но я хочу получить ответ.

– Я только сказала, что мне жаль вас.

– Перестаньте! – Дэниел направился к двери и, обернувшись, добавил:

– Запомните – у меня есть все, что мне надо, поэтому я ни в чем и ни в ком не нуждаюсь.

– Разве что только в том, чтобы заработать еще больше денег, – заметила она.

– Завтра вы скажете мне всю правду, – бросил Дэниел, выходя из комнаты. – И выпейте эту чертову микстуру.

Она так и не приняла лекарства. Через некоторое время Лили на цыпочках спустилась по темной лестнице, держа в руке свои кожаные полуботы. Голова у нее до сих пор немного кружилась.

Оказавшись внизу, она медленно, почти на ощупь, побрела по пустому темному холлу, пока не добралась до дверей. Лили осторожно толкнула тяжелую створку и приоткрыла ее, боясь, как бы скрип не разбудил кого-нибудь из обитателей особняка. Холодок страха пробежал у нее по спине, и она, остановившись, прислушалась. Ни один звук не нарушал тишину спящего дома, и Лили вышла наружу.

Здесь было морозно, гораздо холоднее, чем даже на самых высоких облаках в раю. Зубы у Лили застучали, и, взглянув в унылую темноту, она поплотнее закуталась в свою шерстяную жакетку. Вздохнув, она вгляделась в морозную мглу.

Закрыв глаза, Лилиан прошептала короткую молитву и спустилась со ступенек высокой парадной лестницы.

Слеза, скатившаяся по щеке, еще не успела упасть на землю, когда Лили растворилась во мраке зимнего Нью-Йорка.