— Снимай майку, — скомандовал вервольф.

Я тяжело вздохнула о своей нелегкой доле, села и стянула майку со спины, прижав ее к груди.

Ворх сел за мной и положил ладонь аккурат на самое зудящее место, отчего по спине тут же пошел приятный холодок, вдоль позвоночника потекло пару капель крови.

— Долго это еще будет продолжаться? — не выдержала я через пару минут таких посиделок в тишине.

— Еще месяц, может, два.

— Я про это вот, — я повела плечами. — Долго мне так сидеть?

— Потерпи, не так уж это и долго. Минут десять, — магистр провел ладонью по спине, размазывая кровь еще больше.

Я попыталась сесть поудобнее, раз это надолго, но запуталась ногами в покрывале и навернулась вперед.

— Я понимаю, что тебе неприятно, но не обязательно изображать обморок, — фыркнул Ворх.

— Я не изображаю, — пробубнила я в подушку, так как руки были заняты майкой, — я упала. В смысле, не в обморок, а просто упала.

— Горе ты мое, — вздохнул вервольф и вернул меня в относительно вертикальное положение.

— Всеобщее, — поправила я.

Какое-то время мы так и сидели снова в тишине, но я долго не выдержала:

— А давай я все-таки одна завтра домой пойду.

— Исключено. На крайний случай скажешь матери, что я тебя все же обесчестил, твои друзья подтвердят, — усмехнулся он.

— Не поверит, — я залилась краской по самые уши.

— В любом случае, я иду с тобой.

Я уже готова была никуда не идти, только бы не показываться на глаза матери с Ворхом, но желание увидеть маму оказалось сильнее.

— Ладно. Но надо придумать что-то вразумительное.

— Всегда можно прикрыться работой, — вздохнул магистр. — Раз это так принципиально, то пусть это будет кураторским обходом.

***

Я с минуту ждала, что дверь вот-вот откроется, но тишина внутри квартиры непрозрачно намекала на то, что мамы дома нет.

— Странно, — я достала мобильный и сверилась с календарем, — воскресенье, она ведь выходная.

— А чего это вы тут хотите? — окликнула нас с Ворхом соседка напротив. — Нет Ленки дома.

— Тетя Лида, это я, — я обернулась к пожилой женщине. — А куда мама ушла, не знаете?

— Ой, Герочка, не признала сослепу, — тем не менее, соседка просканировала наметанным глазом магистра, пока еще не записав его в категорию «наркоман», но уже подумывая о смене присвоенного мне статуса «хорошая соседская дочка» на куда более любимый ее братией. — В больницу побежала еще поутру. Медведь, говорят, кого-то порвал в лесу, так она и побежала с хирургом на пару собирать по кусочкам.

Я так и села на ступеньку.

— Давно это случилось? — тут же перехватил старушку магистр.

— А сразу как новости утренние закончились, так и позвонили ей из больницы. Я как раз за сахаром зашла, так она и выбежала, даже дверь не заперла, — тетя Лида протянула Ворху ключи и махнула на дверь. — Да вы подождите, скоро и вернется, что ж там собирать после медведя-то. Поди, в морг уже забрали.

— Ты как? — магистр отпер дверь и протянул мне руку.

— Нормально, — сорвала я, поднимаясь.

— Сиди дома, чтоб ни ногой наружу, а я в лес, посмотрю, что там случилось. Ты меня поняла?

— Да, — я кивнула и вошла в квартиру, прислонилась спиной к закрывшейся двери и осталась так стоять, прислушиваясь к шагам на лестнице.

Телефонная трель заставила меня вздрогнуть. Я оглянулась в поисках трубки радиотелефона.

— Лена, скажи, что Димка с Сашкой у тебя! — затараторил оттуда женский голос раньше, чем я успела даже рот раскрыть. — Ну получат у меня! Ты уже слышала про медведя? Они ж все на рыбалку через этот лес бегают, зла на них не хватает! Лена, они у тебя? Утром сказали, что к тебе пойдут за каким-то журналом медицинским… Лена?

Мне сдавило горло от слез. Это была мамина подруга, мать двух десятилетних сорванцов погодок, мечтавших тоже стать врачами, когда вырастут. Если вырастут…

— Я их найду, не волнуйтесь, — выдавила я, положила трубку и выбежала из квартиры.

Дорогу к реке через лес я знала, как свои пять пальцев, так что не стала тратить время на прочесывание наезженной дороги, а сразу свернула на тонкую тропинку, забиравшую в гору. Только бы они были живы. Лес скрывал в себе сотни следов, перепутанных, полустертых, совсем невесомых или впечатанных в саму суть леса, но эти следы четырех ног в кедах я сейчас узнала бы даже из тысячи таких же. Они петляли то по самой тропе, то рядом с ней, то отлучались к орешнику, то возвращались к отставшим. И вдруг сбились в кучку, испуганным зайцем прыгнули в сторону и понеслись прочь от тропы, пересеченной тяжелыми глубокими шрамами огромных лап с пятью когтями.