— Он мог быть лидером.

Мама продолжала играть с ее тающим мороженым, кивая мне.

— Твой отец нашел Ника и попытался вернуть его, но он говорил бред, о вещах, которые не такие, какими кажутся, и людях, которые не те за кого себя выдают. Они… поссорились.

Пот покрыл мою спину, и мороженое во рту показалось мне кислым. Я ждала два года, чтобы больше узнать о Нике, но теперь не уверена что хочу.

Мамины глаза блестели от слез:

— Ник ранил и убил много людей. Он сражался вместе с Консорциумом, Джози. Он предал нас. Все, за что мы вашим отцом боролись. Все Сопротивление было обязано защищаться.

— Нет. Я тебе не верю.

Голос мамы надломился, и она на мгновение замолчала, прежде чем смогла продолжить:

— Это была мини-резня. Ник в машине поднимался по мосту с раной от выстрела в грудь. Если выстрел не был смертельным, то он утонул.

Стены кухни, казалось, надвигаются на меня, и воздуха стало слишком мало. Я ощущала вату в желудке. Да кто вообще заботится о желудке, когда больше не может дышать?

Я видела свою маму передо мной как статую. Она вытерла глаза, прежде чем у слез появилась возможность упасть. Слезы не считались, если они не упали, она сказала мне это в прошлом.

Мой папа наблюдал, как его сын стал преступником. Он наблюдал за казнью своего сына — сыграл в ней свою роль, если сам не нажал на курок. О Боже, смог бы он это сделать? Нет. Нет.

Вопрос жег мой язык:

— Почему он сошел с ума?

Я нервно помешивала растаявшее мороженое в своей миске, мне нужно было куда- то деть свои руки.

У небольшого процента Окули сила… развращает разум. Не каждый человек способен справится с величиной своих способностей. Трансформирование и растворение противоречат тому, во что люди верят, и чему следуют.

Что? Понятие Аномалии было настолько сумасшедшим, что оно заставило моего брата переметнуться на сторону и убить множество людей? Когда Рейд впервые описывал способности Окули, он говорил, что имела место когнитивная функция, приводящая к неврологической дегенерации или смерти. Но это было не то, что описывает моя мама. Она объясняла, как небольшой процент «сошел с ума» в расцвете сил.

— Я проводила исследования, — конечно, она их проводила. Мама в первую очередь была ученым. — Использование способностей Окули может нарушить мозговые функции, а именно в лобных долях мозга, вызвать изменение личности и подталкивать к неблагоприятному поведению.

— Он был моим братом, а не каким- то экспериментом!

Пронизывающий взгляд мамы следил за каждым моим движением. Черт, она думала, что я тоже стану плохой. И мои вспышки только подтверждают ее мысли.

Знание, нет, страх, таился в глубине ее глаз. Она знала.

— Это не случится с тобой, — сказала она резко. Казалось, она больше успокаивает себя, чем меня.

Все вокруг меня замедлилось. Биение моего сердца. Стук часов на кухонной стене. Движения ресниц моей матери. Осколок надежды, за который я цеплялась, надеясь, что все будет хорошо, разбился о стенки моей души.

Что-то коснулось моей ноги. Мамина трость.

— Джози, — сказала она резко.

Мы встретились взглядами.

— Ты не можешь позволить этому задеть тебя. Просто потому, что это случилось с твоим братом, еще не значит, что это случится и с тобой. Ваши фенотипы и генотипы не совпадают. У вас разные личности, разные механизмы борьбы.

Я хотела верить, что я другая. Что меня не ждала судьба Ника. Но как я могла знать наверняка?

— Джози, Рейд здесь, чтобы защитить тебя. Он следит, чтобы ты была в безопасности.

— Защитит от самой себя.

— Он элитный оперативник и знает нашу семью и Ника.

Я ненавидела ее. Я ненавидела, что она могла говорить так рационально, когда каждое ее слово разбивало мне сердце.

— У нас нет на это времени! Соберись, Джози. На войне нет места чувствам.

Боже, как можно быть настолько бесчувственной?

— Поедешь с Рейдом. Сделаете обмен сыворотки. После церемонии отправляйтесь в Хаб, продолжать твое обучение.

— Но я думала, что есть утечка. Разве Хаб не скомпрометирован?

Трость мамы постукивала по полу.

— Именно поэтому вам с Рейдом нужно идти. Если внутри организации есть утечка, и они получат информацию о вашем местонахождении, тогда…

— Тогда я буду приманкой. Выманю их.

Ей не было все равно — она все просчитала. А я в ее глазах лишь пешка, средство для достижения цели, солдат, которым можно и пожертвовать в этой войне.

Я поняла. Я была мишенью. Она была уверена в этом, имея дело с СИ и инъекцией ее сыворотки в первую очередь. Но как она могла так легко отбросить меня в сторону? Разве я так мало для нее значила?