— Для чего это нужно?

— Во-первых, — сказала она — мне нужна практика. Во-вторых, ты слишком много трансформируешь и растворяешь. Это причиняет тебе боль. Ты должен позволить мне делать больше.

Я направился в гостиную, и она прошла вперед.

— Ты действительно злишься на меня?

— Да, я злюсь. Ты не должен был трансформировать здание отеля, это сложно.

Я подошел к кушетке и сел. Джози плюхнулась рядом со мной. Я не мог перестать изучать ее губы, которые минуту назад были на моих. Я не должен был реагировать на ее маленький поцелуй, но я сделал это, потому что любил ее, долго время. Но сейчас все изменилось. Я не могу любить ее — мне просто нужно было учить ее и защищать.

Ее рука приблизилась ко мне, достаточно медленно, чтобы я мог отойти или отбросить ее. Но я этого не сделал. Она подняла рукав моей рубашки и проследила по черным линиям татуировки указательным пальцем.

— Что это значит?

Я наблюдал за движением ее пальца по моей коже, прикосновение было легким и прохладным, как летний бриз. Но это ощущалось как электрический удар, от которого сдавливало грудь.

— Это называется «Глаз Дракона ". Он объединяет значение угрозы треугольника с буквой Y, что означает выбор добра и зла. — Я погладил перевернутый треугольник своим пальцем, а затем Y, которая соединяет точки треугольника. — В целом это означает баланс любви, власти и мудрости. Это символ защиты.

Джози переключила свое внимание на дырки в ее джинсах.

— Если я создала это тату на тебе, почему ты просто не уберешь его? Не растворишь?

— Во-первых, люди видели его у меня, во-вторых, мне нравится, что он символизирует, и, в-третьих, Ник был моим другом. Это заставляет меня чувствовать себя ближе к нему.

Я не сказал ей, что сохранил тату для нее.

Она смотрела на меня.

Я надеялся, что поступаю правильно, рассказывая ей. Я повернулся к ней, и пространство между нами сжалось

— Время, проведенное в Хаб… всегда со мной. Мы с ним тренировались вместе. Учились вместе. Это одна из причин, почему твоя мама позвонила мне. Я знал Ника. Я знаю вашу семью.

Мимика Джози не изменилась. Я уже подумал, что она будет проклинать меня. Наконец она сказала:

— Я знаю, я рада, что мама позвонила тебе. Ты был лучшим другом моего брата, Кэл. Я знаю, насколько вы были близки, я помню тебя.

Впервые она назвала меня моим настоящим именем. Но Кэл, человек, которым я был, мертв.

— Джози, я…

Ее рука скользнула по моей татуировке, и мой живот сдался от ее прикосновения. Я наблюдал, как она придвинулась ближе, чтобы лучше видеть чернила на моем предплечье. Она повернулась лицом к моему лицу, ее щеки покраснели, выдавая смущение. Воздух между нами потяжелел, из-за чего стало трудно дышать. Мои легкие горели, изо всех сил пытаясь вдохнуть кислород.

Я видел вопросы в глазах Джози, и на этот раз они не касались Окули. Поджав одну ногу под себя, она поднялась выше. Это было преднамеренное движение, которое я не мог игнорировать, если бы захотел. Она намеренно приняла решение сблизиться.

Между моей головой и телом началась война. Я хотел вдохнуть ее, выпить ее, почувствовать, что она рядом со мной. Каждая клетка в моем теле шептала ее имя. Но мой мозг победил. Если бы я следовал чувствам, это бы создало трудности, изменило ситуацию между нами. Я не могу поставить свои желания выше сопротивления, выше миссии, выше блага.

Я хотел ответить на вопросы, которые читались в ее глазах, чтобы подтвердить ее догадки, чтобы она знала, что я чувствую к ней. Я хотел прижаться губами к ее губам, но я не мог.

Я не стану.

Я встал с дивана.

— Хорошая работа по эстафетной передаче. Пойдем, доставим тебя домой.

Глава 17

Джози

Резкое изменение настроения Рейда заставило меня задуматься. Я знала, что он был рядом со мной. Я проследила татуировку на его руке, и его глаза потемнели, его зрачки расширились, пока синее кольцо не очертило черное. Его дыхание изменилось, и я заметила ускоренный пульс на шее. Затем он отстранился.

Так почему мы остановились?

Я что-то сделала не так? Или сказала что-то не то?

Блин. Блин. Блин.

Это было похоже на раздражающий гудок телевикторины, звучащий в моей голове.

Мне не нравилось, когда люди лезли и будоражили мое прошлое, или когда они спрашивали меня о тех темах, которые я не хотела обсуждать. Никто действительно не вспоминал о Нике. Поскольку мы переехали вскоре после его смерти, я не думала, что многие люди в Oceanside знали, что у меня был старший брат.