а) звать на обед;

б) расскажет последнюю сплетню;

в) начнет расспрашивать о Доме.

Последний вариант казался самым вероятным.

Однако в опровержение всех моих догадок и предположений она с сокрушительной внезапностью брякнула:

– Что там с этим повесившимся мужиком и опилками? Он точно мужик? В смысле, человек?

Я оторопело на нее уставилась.

– Какой мужик? – вскинул голову Бран. В тот день в Участке дежурил он, зарабатывал отгулы перед предстоящими родами жены.

– У нас труп? Почему не слышал?

Тельза махнула на него рукой.

– Ой, да нет же. Нет никакого трупа. Это Деррик с Ивкой в данетки играют. Она ему загадку загадала, а он ответа не знает. Спрашивал у меня, вдруг смогу помочь…

– Кэп не знает отгадку?

Бран качнулся на стуле, и в глазах его засветился азартный огонек.

– Очень интересно.

Две пары глаз с одинаковой задумчивостью уставились на меня.

– А зачем ты ему ее вообще загадывала? Это у вас брачные игры такие?

Вместо ответа показала Охотнику средний палец, но Бран лишь расплылся в довольной улыбке и заявил:

– Я тоже играю. Банк будем собирать?

О привычке местных собирать банк по поводу и без я уже знала. Даже успела поучаствовать в одних тараканьих бегах. Но представить себе, что сама стану подобием одного из тараканов...

– Само собой!

Тельза полезла в кошелек за деньгами, а я отправилась на поиски Рика. Какого черта он обо всем растрепал Тельзе?! Она же первая сплетница не то что на Перевале, во всем Западном секторе!

– Она моя подруга, – пожал он плечами. – Я лишь спросил совета. И потом, ты не запрещала использовать помощь зала… Но я помню о твоем желании взять время на размышление, и ответ ты услышишь не раньше, чем через десять дней… Сходишь со мной сегодня поужинать?

– Через месяц, – ответила я из чистого упрямства.

Еще утром, когда он пришел поздороваться и рассказать, что мне не стоит волноваться из-за близняшек – никто им больше не сможет навредить, поняла: Рику можно верить. Страшно, так как второго предательства я попросту не переживу, но что делать? Из-за одной сволочи ненавидеть весь мир?

– Бруни…

– И если ты еще раз назовешь меня Бруни…

– Бубу?

Мы стояли посреди коридора в трех шагах от кабинета Рика. Огляделась по сторонам, проверяя, нет ли кого рядом, после чего обвила руками бронзовую шею своего бога и поцеловала. Он ответил сразу, с жадностью огладив мое тело и прижав к себе.

– Кошка…

Господи, кто скажет, почему меня так заводит это прозвище?

– Спасибо, – шепнула ему в губы и отстранилась. За близняшек, за Дома, за то, что ты такой понимающий и миришься с моими тараканами. И даже за Бубу… Наверное.

Оправляя одежду, встретилась с его потяжелевшим взглядом.

– И я поужинаю сегодня с тобой, Рик. Да. Но при одном условии: ты скажешь, как расшифровывается буква «А» в твоем имени.

Рик расплылся в счастливой улыбке.

– Вот уж ни за что на свете. Но ты можешь попытаться угадать. Допустим, я дам тебе… м-м-м… сколько же? Три попытки в день?

Я рассмеялась и провела рукой по его щеке.

– Увидимся вечером.

Кстати, первый же разговор с близняшками убедил меня, что они и понятия не имели о потенциальной опасности. А еще я задумалась: откуда у Бронзового Бога такие рычаги давления, что он не боится выступать даже против министра.

На ужин с Охотником собиралась, как на встречу с членами королевской семьи, честное слово. Переоделась раз двадцать, крутясь перед стареньким зеркалом, покрытым сетью мелких, едва заметных трещинок, ибо гардероб мой и раньше оставлял желать лучшего, а после того, как я была вынуждена спешно уехать на Перевал, и вовсе сократился вдвое.

Сначала выбрала синее платье с широкой юбкой до середины икры и рукавчиками-фонариками, но к нему из-за местного климата нужен был какой-нибудь кардиган или теплая шаль – это сейчас на улице тепло, а вечером, когда буду возвращаться, температура опустится градусов до десяти или того ниже. Грустно вздохнув, погладила белый атласный пояс, который так здорово подчеркивал мою талию, и выгребла весь свой небогатый одежный скарб из шкафа прямо на пол.

Когда ровно в семь вечера мобильник пиликнул принятым сообщением «Жду у крыльца», я была почти готова. Светло-голубые джинсы с низкой посадкой, короткая майка, едва достающая до пупка, поверх нее темно-синяя рубашка с черными полосками. Волосы я собрала в низкий хвост, который близняшки, фанатки кос и сложных причесок, называли ленивым, а по векам слегка мазнула светлыми тенями, отчего мои серые глаза стали казаться почти зелеными. Этой несложной хитрости меня научила одна из моих сокурсниц, не приютская, когда я только начала встречаться с Домом.