– Начинаю готовить к отправке, все равно у него такие повреждения, что до призрака вряд ли получится докричаться... Здравствуйте. Вы Гончая?

– Да.

Я представилась.

– Моя помощь нужна? Если нет, то я бы хотела вернуться к работе. Хочу поскорее закончить с телами. Ну, понимаете. На случай, если найдутся выжившие и им будет нужна квалифицированная помощь. Возникнут вопросы – обращайтесь к Гордону.

Она кивнула на своего коллегу – бородатого мужика в таком же, как у нее, костюме, который корпел над микроскопом, но, услышав свое имя, отвлекся.

– Не буду вам мешать, – заверила их обоих. – И вообще я ненадолго.

Нужного мне мертвеца нашла со второй попытки – под первой простыней лежал молодой парень с веснушками на переносице и пирсингом в правой брови. Девушка была под второй. Грязевой поток изрядно изуродовал ее тело, но лицо было чистым, без царапин и кровоподтеков, только маленькая ранка возле уха, да и та едва заметна.

Хорошенькая.

– Имя известно? – тихо спросила, оглядываясь на Гордона.

– Свидетель сказал, что ее звали Джульеттой. И это был ее первый скаутский поход.

– С парнем за компанию пошла?

– Мы не спрашивали. Пацан в таком состоянии, сами понимаете… Но думаю, что это самая вероятная причина. Все-таки двадцать один год – несколько поздновато для вступления в скауты, не находите? Должен быть основательный толчок, чтобы на такое решиться...

– Резонно, – согласилась я.

Провела пальцами по лицу девушки и прошептала:

– Прости.

Через пять минут в палатку заглянул Рик с сообщением, что все готово и можно начинать.

– Хорошо.

– Тебе нужно... – Охотник замялся на секунду, – тело?

– Нет. Мы уже познакомились, – я потерла озябшие руки, – мне этого достаточно, – и вышла из морга.

Харди ждал нас на самом краю поляны возле странного шалаша на колесиках.

– Нам бы от лагеря отойти, чтобы посторонних не было, а там можно и без всего этого, – заговорщически шепнул Охотник.

Я скептическим взглядом окинула сие дивное сооружение, но внутрь все же шагнула без препирательств и лишних вопросов – не хватало мне еще споры устраивать на глазах у чужих нам людей, а уже за стеной из плотной коричневой ткани удивленно посмотрела на своих коллег.

– Ну и?.. Зачем здесь инвалидная коляска?

– Затем, что ничего более комфортного не нашлось. Но если хочешь, можем притащить стол для трупов. Хочешь? – Вскинув бровь, Рик опустился на сиденье и похлопал себя по коленке. – Иди сюда.

Покачала головой – не из упрямства, что бы он там ни думал и как бы ни язвил насчет моей якобы придирчивости. Просто на душе было погано...

– Что вы за балаган устроили? – проворчала я. – Экран еще этот непонятный... Я не пойду в лимб, пока ты мне популярно не объяснишь, что тут такое. И вообще...

У меня был ритуал, подразумевавший традиционную ночевку в морге, «разговор» с трупом и много всего прочего. Но с тех пор как я приехала на Перевал, все полетело в тартарары.

– Нафига нам палатка эта дурацкая, да еще с колесиками! Альдебаран, – бросила я злорадный взгляд на невозмутимого Рика.

От «Альдебарана» он, к сожалению, даже не поморщился. А жаль, так хотелось, чтобы он на собственной шкуре испытал, каково это, когда тебя постоянно Бубиньями и прочими Бру-бру обзывают. И неважно, что мне это нравилось. Так нравилось, что внутри все обрывалось и плавилось, потому что я знала – видела! – чем больше смешных прозвищ он придумывает для меня, тем ближе момент, когда он назовет меня тем именем, которое я так хочу услышать из его уст. Наверное, взорвусь сверхновой звездой в тот миг, образуя новую черную дыру во вселенной. Точно взорвусь.

Но не признаваться же ему в этом теперь...

– Альдебаран, – с садистским удовольствием повторила я, – ты, может быть, не знаешь, но тело Гончей во время путешествий по лимбу остается на месте. Нам никакие смешные колесики для этого не нужны. В этом и состоит различие между нами, Альфонс.

– Я снаружи подожду, пока вы разбираетесь. Тем более что я, кажется, слышу голос Брана! – торопливо выпалил Харди, сбежав из палатки, а Рик тут же хохотнул:

– Два раза мимо, Кошечка. Не Альфонс и не Альдебаран. И если ты хорошенько попросишь и решишь не ждать окончания заявленных десяти дней…

– Месяца! – проскрежетала я.

– …то я, так и быть, покажу… нет, напомню тебе, что у нас гораздо больше различий, чем ты только что озвучила. Я знаю не понаслышке. Потому что мое «различие» после наших свиданий регулярно причиняет мне боль при ходьбе.

Я вспыхнула то ли от гнева, то ли от смущения и, оглядываясь на полог палатки, зашипела:

– Тише! Услышат же!

– Не услышат. – Рик криво улыбнулся, но я поверила. Наверное, потому, что знала: ни Бран, ни Харди подслушивать не станут. – А если серьезно, то… Нет времени на выстраивание сети маркеров, Кошка. И уж тем более мы не можем ждать, пока ты замкнешь их на меня.