— Могу. Но если сюда кто-то придёт, то…

— А ширмы у тебя нет?

— Нет.

— Ладно. Будем надеяться, что нас не обнаружат до возвращения Оташа. Заодно и отлежимся. С нашими ранами лучше особо не бегать.

Юрген успел задремать, когда его разбудили голоса. Открыв глаза, он увидел заходившего в гер Карахана.

— Там великий шоно вернулся, — проговорил он.

— Таш! — подскочив, обрадовался Шу, но тут же лёг обратно, застонав от боли в раненом плече.

— Резвый какой, — усмехнулся лежавший рядом Омари.

Юрген снова сел, на этот раз медленно, так же осторожно поднялся и зашагал к выходу.

— Ему не очень рады, — сказал Карахан.

— Да вы тут в своей глуши ничему не рады, — ответил Шу и вышел.

Было уже совсем светло, и Юрген увидел, что неподалёку собралась толпа местных, все что-то кричали и размахивали руками.

— Оташ! — крикнул Шу. Из толпы, расталкивая людей, вышел шоно и заспешил навстречу Юргену. За ним следовали Альфред и Элинор.

— Эне, — с улыбкой проговорил Оташ и крепко обнял друга. Юрген айкнул от боли в плече, и шоно испуганно отстранился. — Ты ранен?

— Ерунда, — ответил Шу. — Стрелой прилетело.

— Мы видели убитую женщину. Это были её стрелы?

— Ага. Она немного не в себе.

— Это вы с Омари её убили?

— Да. Вернее, я. Она хотела меня загрызть.

— Мы обнаружили череп, — вставил Альфред.

— С Омари всё в порядке? — поинтересовался Элинор. — Он может ехать?

— Может, — кивнул Юрген. — Хотя он тоже ранен. Но нам Карахан помог, это старший брат Караель. Он знахарь.

— Что ж, спасибо ему, — сказал Оташ. — Зови Омари, мы уезжаем немедленно.

— Вы не можете уехать! — закричала пожилая женщина, та самая, которая когда-то подтвердила, что записка была написана рукой её госпожи. — Нельзя уезжать без дозволения госпожи Караель.

Несколько местных уже достали оружие.

— Боюсь, с ними нормально не договориться, — сказал Альфред на языке нортов. — Может, это не такая большая, но толпа. Они слушаются только своего вожака. Без неё они нас запросто перестреляют. Нас пятеро, если посчитать ещё и Омари, а их намного больше.

— Думаю, что ждать недолго, — ответил Оташ. — Их вожак вот-вот объявится, не дождавшись возвращения Юргена.

— Мы можем подождать у Карахана, — предложил Шу. — Он самый адекватный из всех.

— Хорошо, — кивнул шоно.

— О чём вы тут переговариваетесь? — спросила пожилая женщина.

— Мы дождёмся вашу госпожу, — ответил Оташ.

Они зашли в гер Карахана, и Юрген представил его хозяина.

— Благодарю за помощь моему брату, — сказал Оташ, пожимая Карахану руку.

— Рад знакомству с самим великим шоно, — ответил тот.

— Привет всем, — не вставая, помахал рукой Омари.

— Как ты тут оказался? — спросил Оташ.

— Мимо проходил, — ответил амма.

— Расскажите лучше, что тут вообще происходит, — попросил Альфред.

— А что, вы не встретили Караель? — поинтересовался Юрген.

— Встретили, — кивнул Брунен. — Наш великий шоно произвёл на неё неизгладимое впечатление.

— Да неужели?

— Он пригрозил ей, что сотрёт это поселение с лица земли.

— Мне нравится эта идея, — ответил Шу. — Карахан, без обид.

— Так что это за обряд? — спросил Элинор.

— Я должен переспать с Караель, чтобы она зачала наследницу. Это если повезёт. А как мы можем судить по Карахану, может и не повезти.

— А почему именно ты?

— Потому что я норт королевской крови. Это два главных условия. Отцы нынешней Караель и Карахана были из рода Леруа. Такая у них традиция.

— Мне ещё интересно, что за история с оборотнем, которого ты убил? — снова спросил Элинор.

— Это был Бокей, — ответил Юрген.

— Он ещё жив? — удивился Оташ.

— Бегает тут в звериных шкурах, пугает людей.

— Так ты убил его?

— Нет, только хвост забрал.

— Кто такой этот Бокей? — задал вопрос Брунен.

— Преступник, которого я изгнал из Шоносара, — объяснил Юрген.

— Я могу предложить вам завтрак, — заговорил Карахан.

— Это было бы чудесно, — улыбнулся Шу.

Очень скоро за стенами гера снова раздались громкие голоса.

— Наверное, сестра вернулась, — предположил Карахан. — Я посмотрю.

С этими словами он скрылся за дверьми гера.

— Таш, надеюсь, ты снова пригрозишь ей армией, — проговорил Юрген. — У меня нет никакого желания здесь задерживаться ни на день, ни на полдня.