— Слушаюсь, господин визирь, — хмыкнул Брунен.

Шу уверенно зашагал к геру Караель. Женщина удивилась появлению Юргена и, улыбнувшись, проговорила:

— Рада снова тебя видеть. Ты соскучился?

— Ты доверяешь Хорулу? — сразу перешёл к делу Шу.

— Конечно, доверяю. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что он пытался отравить Сохора.

— Как отравить? Зачем?

— Хорул хочет взять в жёны его племянницу, Алдану. А он не даёт согласия, потому что сама девушка против.

— Слышала я, что у неё будто бы роман с Караханом.

— Не роман, но они влюблены друг в друга и хотят пожениться.

— Ты говорил про Хорула.

— Да, говорил. Он хотел, чтобы что Сохор заболел и спятил. Для этого Хорул подложил в его гер ртуть.

— Ртуть? Постой… что-то знакомое.

— Это ядовитый жидкий металл. Достать его можно только в Нэжвилле или в Шаукаре. Но у вас никто не выезжает, не так ли? Кроме Хорула. Я прав?

— Прав. Но последний раз со мной ездил ещё и Батлай.

— Хорул явно достал ртуть раньше. На отравление требовалось время.

— Значит, он хотел, чтобы Сохор не мог принимать решения самостоятельно. Ты это хочешь сказать?

— Да, всё именно так. И тогда Хорул попросил бы руки Алданы у тебя, а ты бы, разумеется, согласилась, ведь он же верный твой слуга.

— Ты уверен в том, что ты говоришь?

— На девяносто девять процентов. Позови Хорула сюда, и я докажу тебе.

— Докажешь?

— У меня есть травы, которые заставляют людей говорить правду. Если ты позволишь, я использую их против Хорула.

— Позволю, — кивнула Караель и распорядилась позвать Хорула. Как только он появился, она по просьбе Юргена отошла к двери, приоткрыв её. Сам Шу достал мешочек, который был спрятан за подкладку его старой одежды, а потом перекочевал в карман новой тёплой куртки, и бросил его в очаг. Когда потянуло пряным дымом, Юрген взял черпак и начал размеренно стучать по одной из балок. Хорул замер.

— Это ты отравил Сохора? — спросил Шу.

— Отравил, — ответил Хорул. — Я отравил.

— Чтобы жениться на Алдане?

— Чтобы жениться на Алдане, — повторил сарби.

— Достаточно? — спросил Юрген Караель.

— Спроси, не замышляет ли он ничего против меня? — проговорила женщина. Шу повторил её вопрос.

— Нет, — ответил Хорул. — Я хочу быть правой рукой госпожи.

— Достаточно, — сказала Караель.

Юрген залил огонь водой.

— Что произошло, госпожа? — спросил Хорул.

— Я всё знаю, — ответила Караель. — Ты будешь наказан.

Когда слуги уводили Хорула, Шу отчётливо услышал процеженное сквозь зубы «Ты ещё ответишь», брошенное в его сторону.

— Я благодарна тебе, — проговорила Караель, когда они с Юргеном снова остались наедине. — Ты помог разоблачить злые намерения одного из моих слуг.

— Мне было жаль Сохора и Алдану. Скажи, почему Карахан не может жениться на этой девушке?

— Он ошибка.

— Ошибка? Как человек может быть ошибкой? Он же твой брат.

— У Караель не может быть сыновей.

— Это глупо. А Карахан ещё и хороший знахарь. Он помогает твоим же слугам.

— Раз ты так просишь, я разрешу ему жениться на Алдане. Это только ради тебя.

— Пусть ради меня. Спасибо. Пойду их обрадую.

Юрген развернулся к выходу, но Караель остановила его, схватив за руку. Шу обернулся, затем обнял её и поцеловал. Женщина ответила на поцелуй, обвив руки вокруг его шеи.

— Теперь ступай, — отстранившись, проговорила Караель.

— А что будет с Хорулом?

— То же, от чего ты спас Карахана. Его привяжут к дереву на сутки. Его отпустят как раз перед обрядом.

— Как удачно, — усмехнулся Юрген.

Вернувшись в гер Карахана, он рассказал обо всём, что произошло, и сообщил, что Караель разрешает ему жениться на Алдане. Знахарь не сразу поверил, а когда до него, наконец, дошло, побежал к своей невесте.

— Хорул теперь жаждет мести, — сказал Шу, когда Карахан ушёл.

— Этого следовало ожидать, — ответил Альфред.

— Боюсь, что Оташ не успеет приехать с армией до обряда, а Хорула к этому времени уже освободят. Он выглядит здоровым парнем, так что ничего ему не сделается, мне кажется.

— Но ты же под защитой Караель. Или нет?

— Или да. Не знаю, хорошо это или плохо.

Мытьё, обработка раны и перевязка, казалось, забрали у Юргена последние силы. Он лежал на постели в гере Карахана, закрыв глаза, и мечтал, чтобы обряд прошёл как-нибудь без его участия.