Люциус крепче сжимает мою ногу и одним резким движением притягивает меня к себе. Я судорожно вздыхаю, а он издает смешок.

— Так-то лучше. Хоть какая-то реакция. Очень невежливо с твоей стороны пытаться не обращать на меня внимание, когда у меня достаточно хороших манер, чтобы уделять тебе время.

Подонок. Скотский ублюдок, как у него хватает духа поворачивать дело так, будто… будто я еще должна быть благодарна?!

Его рука покидает мое бедро, чтобы убрать прядь волос с моего плеча, оставляя его обнаженным. Щекотно. Немного. И прохладно. Знаю, что следовало бы ненавидеть то, что он делает, но… его действия не несут прямой угрозы, ведь так?

— Сейчас, — он ослабляет хватку на моих запястьях, — я отпущу тебя. И только попробуй сопротивляться, тебе не поздоровится. Все ясно?

Киваю, почти не дыша.

— Да.

— Отлично, — слышу его ухмылку.

Люциус отпускает меня, и я поспешно опускаю руки вдоль тела.

— Он наказал меня, когда узнал, что я дал Поттеру уйти, — бормочет он, все еще прижимаясь ко мне. — И теперь я спрашиваю себя, а стоишь ли ты тех неприятностей, что ты мне доставила? Ты едва ли имеешь право называться человеком. Зачем мне так напрягаться из-за тебя?

Мучительно медленно он спускает платье, обнажая сначала мои плечи, а затем освобождая мои руки из рукавов, пока верх платья не оказывается скомканным у меня на талии. Моя грудь полностью открыта его взгляду.

Машинально поднимаю руки, чтобы прикрыться, но Люциус ухмыляется.

— Поздновато для скромности, грязнокровка.

Сжимаю губы. Хвала Господу, что я не вижу лица этого ублюдка!

— И учитывая все, что я ради тебя сделал, мне немного неприятно от того, что ты пытаешься лишить меня того, на что я имею полное право.

Мразь. Какая же он мразь. Ненавижу!

Но невозможно оставить без внимания нотки стали в его голосе, и я расслабляю руки, чтобы он смог убрать их от моей груди и прижать к кровати. Я чувствую его взгляд, прожигающий насквозь, оставляющий горящие отметины, и краснею.

Он глубоко вздыхает и резко выдыхает.

Боже мой, Господи.

— Кажется, ты все-таки стоишь всех неприятностей, — шепчет он.

И что это значит?

— Но, не мешало бы убедиться в этом. Ты как?

Он еще крепче вжимается в меня, так, что у меня перехватывает дыхание. Он так близко, так чертовски близко, и я не знаю, что делать. Я никогда… я только целовалась с мальчиком, но не более, а теперь… с Люциусом Малфоем. Из всех людей на Земле…

Я всегда думала, что это должно быть с тем, кого ты любишь и кому доверяешь, а не с тем, кто пытается таким образом утвердить свою власть.

И я хочу, чтобы это произошло с Роном Уизли, а не с убийцей моих родителей.

Он склоняется ближе. Я чувствую его дыхание на своих губах.

Закрываю глаза, и…

Ничего.

— Ха, — раздраженно выдыхает он. — Не думаю. Хотела провести меня? Ты почти добилась своего, маггловская шлюшка.

Открываю глаза.

Что?

Боль обжигает скулу, когда он наотмашь бьет меня по лицу. И еще раз. А потом еще и еще. В ушах звенит, и я вскрикиваю с каждым ударом.

— Заткнись, грязнокровка! — Озлобленно рычит он. — Ты отвратительна!

Он поднимает меня на ноги и толкает через всю комнату. В темноте я с силой ударяюсь обо что-то. Громкий звук разбившегося стекла дает мне понять, что я врезалась в свой туалетный столик.

Люциус наматывает мои волосы на свой кулак, притягивая меня к себе, и со всей силы бьет меня в челюсть. Разноцветные фейерверки вспыхивают перед глазами.

Стойте. Прекратите, остановитесь, не надо!

Удар.

Пожалуйста, хватит!

— Прошу вас, остановитесь!

Еще удар.

— Я же сказал, заткнись!

Он сошел с ума.

Падаю на пол и пытаюсь отползти подальше от него, но он переворачивает меня на спину и…

Боже мой! Отвали от меня! Господи Иисусе…

Он давит пяткой ботинка на открытую рану на моем плече.

— Ты никогда больше не будешь пытаться провести меня! Повтори! — Он шипит, но этот свистящий шепот слышно даже сквозь мои крики. — ПОВТОРИ!

С Божьей помощью заставляю себя выговорить сквозь рыдания:

— Я никогда больше не буду пытаться провести вас.

— ГРОМЧЕ!

— Я никогда больше не буду пытаться провести вас!

О, пожалуйста, уберите ногу, прошу вас…

Он убирает ногу с моего плеча.

Поворачиваюсь на бок, стараясь унять истерику.

— Хорошо, — говорит он.

Зажимаю рукой повязку, уже насквозь пропитавшуюся кровью, и до крови прикусываю губу.

Люциус резко вздыхает.

— Не провоцируй меня больше, — тихо и абсолютно спокойно произносит он. — И прекрати использовать эти дешевые штучки, чтобы переиграть меня. Я не потерплю такого поведения, и особенно — от грязнокровки. Буду признателен, если в будущем ты научишься контролировать себя.