— Кажется, ты хочешь что-то сказать, грязнокровка.

Поднимаю на него взгляд и говорю единственные слова, вертящиеся на языке:

— Я ненавижу вас, — шепотом.

— Конечно, ненавидишь, — усмехается он. — Иначе и быть не может. Разве ты уже не помнишь мои слова о том, что ненависть гораздо сильнее слепого обожания?

Его глаза темнеют.

— Сдается мне, зря я так противился заданию, когда встал вопрос о твоем похищении, — в удивлении смотрю на него. — Что? Ты думала, я сам напросился? Должен тебя разочаровать, меня не прельщала мысль, что придется возиться с заносчивым, противным маленьким книжным червем с полным отсутствием какого-либо уважения к моему высокому положению в обществе.

Эти слова причиняют боль. Но я храню молчание. Вопрос, который я хочу задать, по меньшей мере, неприятный.

— Но, как видишь, Лорд настоял на своем, — продолжает Люциус. — И теперь я даже благодарен ему за это. Работать с тобой — сплошное… веселье.

Он склоняется ко мне и берет меня за подбородок.

— Разве тебе не нравится, как мы проводим время? Могу поспорить, что теперь ты и представить не можешь, что бы делала без меня.

Это невыносимо. Потому что он прав.

Но это все так неправильно! Он все поворачивает так, будто я… словно я жажду его в своей жизни, но ведь я не хочу! Нет!

Он злобно скалится.

— Я жду ответа, грязнокровка.

Я молча продолжаю смотреть на него. Не буду отвечать. Не буду не буду не буду.

— Так ты настолько упряма, что не можешь признать это, хоть и знаешь, что это правда, но, в то же время, у тебя хватает совести отталкивать от себя Уизли? — Он смеется и окидывает меня взглядом. В его глазах столько противоречивых эмоций. — Может быть, преподать тебе еще пару уроков «чести», грязнокровка?

О, нет.

Он отходит от меня и направляется к двери. Но, взявшись за ручку, он поворачивается ко мне.

— Ты же помнишь, что мой сын хотел навестить тебя?

Меня охватывает ужас. О, нет, только не Драко, я не переживу…

— Вы не посмеете! — Шепчу я.

— Отчего же, — он улыбается. — Запросто. Но мне не чуждо сострадание, грязнокровка.

Не могу поверить в то, что он только что сказал.

— Даю тебе час на подготовку. Навыки моего сына в заклинаниях не так отточены, как мои, но я буду присутствовать и направлять его, так что тебе понадобиться время, чтобы настроиться.

Он поворачивается, чтобы уйти.

— Почему вы не можете сами сделать это? — Я совсем не думаю о последствиях своих слов.

Он вновь поворачивается ко мне с усмешкой.

— А ты хочешь, чтобы это был я?

Я захлопываю рот. Люциус смеется.

— Один час, — повторяет он, прежде чем закрыть за собой дверь.

Странно. Когда мы учились в Хогвартсе, Драко казался значительно выше.

Он входит в комнату следом за отцом. Люциус запирает дверь на замок, и я остаюсь наедине с людьми, которые ненавидят меня больше всего на свете…

Хотя, нет. Я могу утверждать, что Люциус ненавидит меня, но, сдается мне, что в списке приоритетов Драко первое место прочно закреплено за Гарри.

Правда, я тоже далеко не последняя в нем.

Тем не менее, для Люциуса я — цель номер один. И неважно, что будет впереди, я всегда буду абсолютно уверена в его ненависти.

Но это такая ненависть, о которой хочется узнать больше.

Они стоят прямо передо мной, оба в черных мантиях и с одинаковыми усмешками на бледных лицах. Они так похожи…

И все же, они такие разные.

— Добрый день, мисс Грэйнджер.

Люциус. Простое приветствие. Ни намека на издевку.

Держусь прямо под прицелом недоброжелательного взгляда Драко. Но я не показываю, что меня это хоть как-то задевает. Это ведь всего лишь Драко! Я была лицом к лицу с самим Волдемортом, Беллатрикс, Долоховым и Люциусом…

Но все равно, это так… неправильно и несправедливо: человек, которого я знаю с одиннадцати лет, собирается причинить мне боль. Я помню, как Драко получал сладости совиной почтой и радостно разворачивал их прямо за слизеринским столом в Большом зале.

А теперь он будет пытать меня под руководством своего проклятого папеньки.

Самое унизительное в этой ситуации то, что Драко, в конце концов, победил.

А впрочем, это неважно, потому что, не смотря ни на что, Драко — всего лишь тень своего отца. Я никогда не буду бояться его так же сильно, как Люциуса, вне зависимости от того, что он сделает со мной сегодня.