Изо всех сил стараюсь дышать ровно. Ему всегда была нужна лишь моя реакция на его действия.

Но, кто я такая, чтобы, после всего, что он сделал для меня, отказать ему в том, чего он так жаждет?

Например, после того, как он убил твоих родителей? Или после того, как пытал тебя чуть ли не до смерти? А, может, после того, как едва не убил тебя? Определись, Гермиона.

Звенящая тишина давит на нас. Тепло его руки должно успокаивать меня, но вместо этого, оно вызывает то необъяснимое чувство, что Люциус пробудил во мне, — словно внутри меня огромная, зияющая пустота. И невыносимая, неизлечимая боль.

Наконец, он разбивает ужасающе тяжелую тишину:

— Как ты? — Тихо спрашивает он.

— Лучше, — отвечаю я.

Он сжимает мое плечо с силой, и его пальцы слегка белеют, а потом убирает руку.

Я едва не подаюсь вперед, но мне удается остаться в прежнем положении.

Несмело поднимаю глаза, вылавливая в тусклом свете его отражение — он бледнее, чем обычно, — прежде, чем он отворачивается и отходит в другой конец комнаты.

Поворачиваюсь к нему лицом, сцепив руки на коленях.

Он стоит у моей кровати, глядя на нее, нахмурившись.

Боже, ну, что еще? Не мог же он прийти ко мне только, чтобы проверить, заправила ли я кровать.

Поднимаюсь со стула, нервно теребя вырез платья, — для успокоения.

— Что с Беллатрикс? — Осторожно спрашиваю я, прощупывая безопасную почву.

Все еще хмурясь, он поднимает глаза на меня.

— Она… в порядке, — шепчет он.

— В порядке? — Тоже шепотом переспрашиваю его.

Он утвердительно кивает.

— Я с ней разобрался, — хладнокровно кидает он. — Она ничего не помнит о событиях последних двадцати четырех часов. Я стер все ее воспоминания о том, что она пыталась с тобой сделать.

С облегчением вздыхаю. Если она не помнит последние сутки, то она и не вспомнит о том, что видела меня у комнаты Люциуса…

Но… я все еще в опасности. И кажется, что теперь так будет всегда.

— А Драко? — Решаюсь и на этот вопрос.

— Я не тронул его, — глухо произносит он. — Он ведь всего лишь мальчишка. Я достаточно хорошо знаю своего сына, он никогда не действует, не заручившись поддержкой других. Но на всякий случай я предупредил его, что если он еще хоть раз причинит тебе вред, или напомнит своей тетке о ее проступке, он перестанет быть моим сыном.

От холодной решимости в его взгляде у меня кровь стынет в жилах.

— Но, он же ваш сын.

И снова, глядя ему в глаза, я невольно сравниваю их с ледяными серыми озерами.

— И он им останется ровно до тех пор, пока не решит бросит мне вызов.

Драко… он всегда с такой гордостью говорит о своем отце. Так пытается стать похожим на него, и даже превзойти его, чтобы тот тоже гордился им. И все же этого недостаточно.

Мне даже немного жаль его.

— Сдается мне, ты жалеешь его, — с ноткой возмущения в голосе произносит Люциус, усмехаясь.

Бинго!

Он слишком хорошо меня знает.

Удивленно открываю рот.

Он безрадостно смеется и медленно направляется в мою сторону.

— Не надо. Ему не стоило этого делать, — он замолкает, изучающе глядя на меня.

Меня пугает этот взгляд. Я чувствую себя беззащитной, и это нервирует.

Он делает еще пару шагов ко мне.

— И все-таки, ты сама виновата в том, что он совершил, — шепчет он, и в его глазах зажигается опасный огонек. — До твоего появления в нашей жизни, он никогда не перечил мне. И я никогда…

Он останавливается в нескольких сантиметрах от меня.

Слишком близко. Снова. От его близости мне нечем дышать, мысли путаются, и я полностью подавлена.

— Ты так странно действуешь на людей, грязнокровка, — едва слышно произносит он. — Мне интересно, почему?

Он касается ладонью моего лица. И у меня перехватывает дыхание, когда его пальцы зарываются мне в волосы.

Слегка отклоняю голову назад. Ничего не могу поделать. Глаза сами собой закрываются, но в следующий миг я заставляю себя открыть их, и прямо встретить его взгляд. То, что я вижу, до смерти пугает меня.

Мы не просто слишком близки сейчас, наши тела почти соприкасаются. Почти. И все же, пока что еще нет.

Люциус тяжело дышит.

Он наклоняется ко мне, глядя из-под полуопущенных век, и внутренний голос вопит остановись, прекрати, не надо но я молчу. Я не могу произнести ни слова.

Он закрывает глаза и судорожно вздыхает, а потом отдергивает руку от моего лица.

Так ничего и не сказав, он отходит от меня на безопасное расстояние.

Не свожу с него глаз, пытаясь взять себя в руки. В глаза бросается вышивка серебряной нитью на его мантии.