Повисает долгая пауза. Мучительная. Тяжелая. У меня кружится голова.

— Не лги! — Шипит Драко. — Не смей! Мой отец никогда бы…

— А почему нет, Драко? — Чувствую, как кровь заполняет желобки между каменными плитами пола, пропитывает волосы и платье. — Ну, конечно, для тебя думать, что твой отец спит с грязнокровкой, гораздо хуже, чем знать, что он спит с сестрой твоей матери.

— Хватит! — Взрывается Беллатрикс. — Замолчи уже, наконец! Неужели ничто не может заткнуть твой поганый рот? Круцио!

Боль охватывает тело, разрывая его практическим на куски, вторгаясь в каждую клеточку и наполняя ее немыслимой агонией. Это невыносимо! Я словно плавлюсь изнутри, как будто кислота разъедает не только плоть, но и разум, и душу. Господи, прошу тебя, дай мне умереть…

Внезапно боль проходит.

Я не могу унять дрожь, лежа на полу и продолжая истекать кровью, и чувствую постепенно сковывающий меня холод. Я уже почти застыла… не знаю, но мне кажется, будто сознание плывет куда-то, а еще такое чувство, что вся кровь до последней капли вытекла из меня.

— Почти всё, — удовлетворенно мурлычет Беллатрикс. — Попрощайся с миром, грязнокровка. Молись всем богам, в которых ты веришь, тебе уже немного осталось. Люциус будет считать, что ты покончила с собой. Никто тебе не поможет. Так что, молись и тешь себя глупой надеждой, что на том свете кто-то ждет тебя.

Да. Мне больше ничего не осталось, кроме как молиться.

Дорогой, Боже. Я знаю, что совершила массу ужасных вещей, за которые Ты вправе меня возненавидеть. Всё, о чем я тебя просила, это дать мне возможность увидеть, как Люциус страдает, но ты был глух к моим мольбам. Ты позволил ему лишить меня всего, что было мне так дорого. И я ненавижу Тебя за это. Пожалуйста, позаботься о моих родителях, потому что я знаю, после того, что я сделала с Долоховым, я попаду прямиком в Ад. Какая ирония! Когда Люциус умрет, я буду, смеясь, поджидать его в Аду. Аминь.

Конечно же, Бог не отвечает мне. Он давно забыл про меня.

Закрываю глаза.

Одобрительный смешок нарушает тишину.

— Да, вот так, лежи смирно, как прилежная девочка…

Ее речь прерывает звук распахнувшейся двери.

Открываю глаза, но ничего не вижу.

— Что такое? — Голос Драко дрожит, но он получает ответ на свой вопрос.

— Люмос!

Постепенно комната наполняется светом, и я различаю темную фигуру на пороге. Пару раз моргаю, фокусируясь на ней.

Люциус. Ответ на мои молитвы.

Бледное лицо искажено гневом. Он обводит взглядом комнату, замечая Беллатрикс, в чьих глазах бушует ярость вперемешку с торжеством, Драко, который съежился от страха…

И, наконец, меня. Глаза Люциуса широко распахиваются.

Хочу хоть что-нибудь сказать, но в голове ни одной мысли. Мне нечего ему сказать. Тем более, я умираю, и меня уже ничего не заботит. Лишь тихий шепот срывается с губ:

— Помогите.

На его лице ходят желваки, он подлетает ко мне и, склонившись, осторожно касается моих запястий. В его глазах плещется чистейший, ничем не замутненный ужас.

Он поворачивается к Беллатрикс, глядя на нее с такой ненавистью, что если бы взглядом можно было убивать, она бы уже не дышала.

— Иисусе, что ты натворила? — Шепчет он.

Она вызывающе смотрит на него, но ее лицо вмиг бледнеет.

— Ты не оставил нам выбора, Люциус, — ее голос дрожит. — Если бы ты так хотел защитить свою драгоценную магловскую шлюшку, тогда ты бы держался от нее подальше с самого начала. Нужно было раньше думать, чем для нее это обернется, до того, как ты лег с ней в постель.

Он качает головой, словно до него не доходит смысл ее слов.

— Ты глупая… сумасшедшая… — он не может подобрать слов и опускает глаза на мои запястья, глядя на кровь, сочащуюся из длинных, глубоких порезов, которая так контрастирует с мертвенной бледностью моей кожи. И тут его прорывает. — ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, ЧТО НАДЕЛАЛА!

Драко заметно вздрагивает и медленно отходит назад, а Беллатрикс продолжает стоять на месте.

Люциус резко поворачивается ко мне, приподнимая мои руки и накладывая заживляющие заклинания. Но это не срабатывает. Перед глазами пляшут черные точки, видение тускнеет. Я хватаю его за рукав мантии, чтобы рассказать, что со мной случилось, но не могу произнести ни слова.

Он поворачивается к Драко с жесткой маской на лице.

— Драко, пошел вон. Иди к себе в комнату, и не показывайся мне сегодня на глаза. Я разберусь с тобой утром.

Драко плотно сжимает губы, заливаясь краской стыда, как нашкодивший школьник. Откровенно противное зрелище.

— Всё, чему ты меня учил, это то, что грязнокровки — отбросы общества, отец! — Его нервы тоже сдали. — Если это так, то почему ты спишь с одной из них за спиной мамы?!

Люциус в бешенстве направляет палочку на сына, и тот шарахается назад, моментально бледнея. Пусть я и не вижу выражения лица Люциуса, но по голосу я чувствую, что он чрезвычайно зол.