Он выглядит взбешенным, хотя, нет, это слово слишком мягкое. Он смотрит на меня так, будто в эту самую минуту жаждет размазать мои мозги по стене.

Я знаю, почему он так выглядит: не может отгородиться от сказанного мною, твердя себе, что я лгу. А все потому, что мои слова достигли цели — где-то глубоко внутри него, задели особую струну, но он никогда и ни за что не примет это.

Хватаюсь за эту мысль и облекаю ее в слова.

— И поэтому ты в ловушке, такой же узник, как и я, — продолжаю, и мои нервы натянуты, потому что я поплачусь за свои слова, но мне необходимо выговориться. — Но у меня нет выбора, а вот у тебя… ты можешь в любой момент покинуть свою тюрьму, но не хочешь. Ты сам приговорил себя, следуя за своими дурацкими идеалами и веря в них безоговорочно.

Он замахивается в запале, и я вздрагиваю, отшатываясь назад, готовясь к удару, но он замечает это и опускает руку.

— Не провоцируй меня, грязнокровка, — губы почти не двигаются, произнося эти слова. — Я серьезно. Ты не имеешь права читать мне проповеди о вещах, которых тебе никогда не понять…

— Я-то как раз и понимаю, — парирую я. Одному Богу известно, откуда у меня берутся силы продолжать разговор, просто сейчас у меня такое чувство, будто мне больше нечего терять. — И мне предельно ясно, что происходит в твоей больной голове, и представь только — у меня есть решение. Я знаю, как избавить тебя от всех проблем.

Перевожу дыхание.

— Отпусти меня, — шепотом заканчиваю я.

Его реакция именно такова, как я ожидала: он белеет от ярости.

— Что?!

Глубоко вздыхаю, все еще колеблясь, пытаясь усмирить страх. Мне нечего терять, но в случае победы я получу всё, поэтому надо идти до конца.

— Ты можешь отпустить меня, тем самым освободив себя. Смыть с себя налет прошлых лет, прожитых в ненависти и предубеждениях, совершив самый благородный поступок из всех, что ты можешь совершить ради меня, грязнокровки, — ты можешь вернуть мне мою жизнь.

В течение долгого времени воздух буквально искрится от напряжения: в нем смешались ярость Люциуса и мой ужас. Но если я ждала, что он будет орать на меня, то я ошибалась, потому что все, что он в итоге делает, — выдыхает со смешком, качая головой.

— Нет, не думаю, — глухо отвечает он.

Закусываю губу. Я не могу упустить шанс.

— Но…

— Нет, — жестко повторяет он. — Если бы даже я был достаточно глуп, чтобы отпустить тебя, ты бы все равно не ушла.

Он снова посмеивается над выражением моего лица.

— Видишь, грязнокровка, не ты одна можешь наблюдать и делать выводы, — растягивая слова, произносит он. — Я наблюдал за тобой, все время присматривался, пытаясь разгадать, узнать, и у меня получилось: теперь мне больше нет нужды гадать, каковы мотивы твоих поступков или о чем ты думаешь.

У меня перехватывает дыхание. Я… понятия не имею почему, но у меня даже мысли не возникало, что он наблюдает за мной так же, как я за ним, пытаясь понять, разгадать его. Я была уверена, что в то время как он всегда скрывал свои эмоции, я выставляла свои напоказ, и поэтому у него не должно быть никаких сомнений относительно того, что происходит в моей голове…

Тогда, если он не в состоянии понять любовь или любое другое проявление привязанности, возможно, поэтому ему так трудно понять меня.

— Я мог бы освободить тебя, — произносит он. — Но ты бы не ушла. Ты сама мне об этом сказала: будь у тебя шанс сбежать, ты бы осталась, чтобы спасти… спасти меня, — последние слова даются ему нелегко, и он выдерживает паузу, прежде чем продолжить. — Более того, если бы я предложил тебе уйти, бОльшая часть тебя отвергла бы существование без меня.

Усмехаясь, он запускает руку в мои волосы, притягивая меня ближе.

— Как ты можешь всерьез утверждать, что любовь Уизли может сравниться с тем, какую власть имею над тобой я? — его речь льется подобно ядовитому напитку. — Способен ли он так же, как я, глядя в твои глаза, увидеть самые темные уголки твоей души?

Сжимаю губы, его слова занозами впиваются в сердце, и он, видя мое состояние, упивается триумфом.

— Ты бы никогда не захотела оставить меня, — горячий шепот отравляет душу. — Я знаю это, ты знаешь тоже. Поэтому я не собираюсь тебя отпускать. Буду милостив, оставив тебя здесь и исполнив твое заветное желание.

Наши губы встречаются, и все во мне кричит, как это неправильно! Я не должна снова ступать на эту дорожку. Пора кончать с этим. Ради Рона и ради меня самой.

Сопротивляюсь, но он обнимает меня за талию, прижимая к себе. Пытаюсь вывернуться из его рук, но его поцелуй становится жестче, глубже, причиняя мне боль, разрывая сердце, открывая не успевшую затянуться рану. Он всегда, всегда причиняет мне боль…

Отталкиваю его от себя и залепляю ему звонкую пощечину.

Чувствую на губах кровь.